Дверь в спальню Сейшаса была закрыта. Аурелия открыла ее своим парным ключом.
Там она увидела комод, заменявший Сейшасу туалетный стол, а на нем – дешевые щетки и гребни.
– Теперь мне все ясно. Он хочет меня унизить.
После ужина, когда супруги гуляли по саду, Аурелия сорвала розу и, держа ее в руке, проводила ее лепестками по своей бархатистой щеке, еще более нежной, чем цветок.
– Сегодня я заходила в ваши покои, – сказала она мужу, стараясь, чтобы эти слова прозвучали как можно более равнодушно.
– Ах! Неужели вы удостоили меня подобной чести?
– Как вам известно, хозяйка дома обязана знать обо всем, что в нем происходит.
– Не только обязана, но и имеет на это полное право.
– Да, как ваша супруга, я обладаю этим правом; этим и некоторыми другими.
– Не смею этого оспаривать, – ответил Фернандо.
– Вот и прекрасно!.. Уверена, что мы с вами поймем друг друга.
Если бы кто-нибудь услышал этот диалог со стороны, он не заподозрил бы в словах супругов ни враждебности, ни вызова. Исполнители главных ролей этой необычной драмы достигли такого совершенства в умении скрывать иронию за изящными фразами и любезностями, что истинный смысл их слов был недоступен для посторонних.
Дона Фирмина часто подходила к Аурелии и Сейшасу, когда их словесная дуэль была в самом разгаре, и всякий раз ей казалось, что муж и жена нежно любезничают, хотя на самом деле они обменивались едкими намеками.
Помедлив несколько мгновений, Аурелия взглянула мужу в лицо и спросила:
– Что вы сделали с вещами, которые стояли на туалетном столе?
Сдержав порыв оскорбленной гордости, Сейшас ответил с презрительной улыбкой:
– Не беспокойтесь, все они убраны в ящики в том же виде, в каком были куплены. А вы, должно быть, подумали, что они сданы в ломбард?
– Я ожидала от вас подобного ответа. Эти вещи принадлежат вам, вы можете распоряжаться ими как вам заблагорассудится и не обязаны никому давать отчета в этом. Я не стану вам препятствовать, поскольку уважаю ваши права и предпочтения.
– Премного благодарен вам за это великодушие, – сказал Сейшас, почувствовав укол иронии в словах жены.
– Не спешите меня благодарить. Я с уважением отношусь к вашему праву свободно распоряжаться всем, что вам принадлежит, и, в свою очередь, требую предоставить мне то, что я приобрела, пожертвовав собственным счастьем. Я вышла замуж за сеньора Фернандо Родригеса де Сейшаса, изящного, честного джентльмена и щедрого человека, а не за скрягу, которым вас уже считают слуги, а скоро станут считать все соседи, если не весь город.
Сейшас выслушал эти слова жены со спокойным видом, а затем непринужденно ответил:
– Несколько дней назад этот вопрос встал перед нами по поводу экипажа, теперь мы вновь возвращаемся к нему. Полагаю, будет лучше решить его раз и навсегда.
– Именно это нам и следует сделать.
– Дайте мне руку, сюда идет дона Фирмина.
Аурелия позволила Сейшасу взять ее под руку. Проходя мимо клумб, засаженных фуксиями разных сортов, и любуясь цветами, супруги вели разговор, который, должно быть, никогда прежде не происходил между мужем и женой.
– Сеньора, вы купили мужа и поэтому вправе требовать от него уважения, верности, участия, обходительности и внимания, которое супруг должен оказывать супруге. До сегодняшнего дня…
– Вы не назвали еще одну деталь, – перебила его Аурелия, играя кистью фуксии. – Я имею в виду любовь. Но, наверное, для вас это такая мелочь, что вы не считаете нужным обращать на нее внимание.
– Напротив. Как раз насчет любви я должен сделать одно замечание. Представим, что у вас не было бы таких прекрасных пышных волос, с которыми по красоте не сравнится ни один королевский венец, – тогда, как многим другим девушкам, вам пришлось бы купить шиньон, накладные косы и локоны. Конечно, вы понимали бы, что эти покупные волосы ненастоящие, и не стали бы воображать, будто они растут у вас из головы. Любовь, которую можно купить, в сущности, ничем не отличается от накладных волос – та же фальшивка, тот же обман.
– Ах! Кто лучше меня знает, что такое любовь, которая в высшем обществе покупается и продается путем заключения сделки, именуемой браком! Другую любовь, ту, о которой я когда-то мечтала, нельзя купить ни за какое золото! Ради одного часа блаженства, которое она способна подарить, я отдала бы не только все свое богатство – оно ничего не стоит, – но всю свою жизнь и даже душу!
Произнося эти пылкие слова, Аурелия высвободила руку из руки Фернандо, а потом резко отвернулась от него, чтобы он не заметил блеска, которым загорелись ее глаза, и румянца, выступившего на ее щеках.
Боль пронзила сердце Сейшаса, но вскоре он овладел собой и со спокойным видом принялся вплетать длинные ветви жимолости в ромбы перголы. Аурелия вновь подошла к нему.
– Не обращайте внимания на мои вспышки. Это последние отголоски прошлого. Я думала, что оно уже умерло, но нет – оно еще живо, хотя жить ему осталось недолго. Вскоре мы его похороним. И тогда, наверное, я стану женщиной, которая будет вам нравиться, одной из тех, перед кем в восхищении преклоняется свет.