Прочитав эти слова, Сейшас побледнел. Он бросил взгляд на скрытую за портьерой дверь, ведущую в спальню супругов, в которую он вошел накануне, трепеща от любви, а теперь мог вернуться не иначе как пристыженным и заклейменным позором.
Нагнувшись, чтобы поднять ключ, Сейшас заметил, что в его комнате сделали перестановку. Один из шкафов был передвинут, так что дверь, которую он прежде заслонял, оказалась на виду.
Ключ, полученный Сейшасом от Аурелии, был как раз от этой двери. А вела она в элегантно обставленную спальню с узкой кроватью из клена. Это была самая изящная комната молодого холостяка, какую только можно себе представить.
Зайдя внутрь и почувствовав аромат духов, Сейшас догадался, что Аурелия недавно была там. Действительно, она появлялась в комнате незадолго до того, как Сейшас повернул ключ в замке.
– Боже! – воскликнул Фернандо, схватившись за голову. – Что еще нужно от меня этой женщине?! Неужели я еще недостаточно оскорблен и унижен? О, какое удовольствие доставляет ей эта месть! Как можно быть столь бесчеловечной? Она знает, что грубое оскорбление ожесточает душу, если эта душа бесчестна, и вызывает в ней возмущение, если она не утратила достоинства. Но нет для живой души большей пытки, чем это облеченное в изящную форму оскорбление; эти мнимые внимание и обходительность, за которыми кроется насмешка; эта показная щедрость, за которой стоит наивысшее презрение; это мучительное унижение, причиняемое среди улыбок и роскоши, о которой мечтает весь свет. Будь я подлецом, не имеющим чести и лишенным благородных порывов, я бы так не страдал! Нет, я не тот, кем она меня считает!
Голова Сейшаса склонилась под тяжестью этих мыслей.
– Мне остается уповать только на смирение; я верю, оно не оставит меня, каким бы тяжелым ни было мое испытание.
Следующие дни медового месяца не отличались от первого. Затем для молодых наступила новая пора, когда первые восторги утихают и новобрачные, особенно муж, могут вернуться к своим привычным обязанностям.
На пятый день после свадьбы Сейшас появился в конторе, где коллеги засыпали его поздравлениями, радуясь его удаче. Они считали появление Сейшаса не более чем коротким визитом. Если, когда он был беден, о его присутствии свидетельствовали разве что записи в табеле прихода и ухода, то теперь, разбогатев, сделавшись миллионером, он, конечно же, должен был оставить службу или, во всяком случае, перестать появляться в конторе, сохранив за собой место исключительно для почета, как это нередко делается.
Однако, к великому удивлению коллег, Сейшас начал прилежно работать. Он приходил в контору ровно в девять утра, уходил не раньше трех часов дня и все это время посвящал работе; даже когда коллеги предлагали ему сделать перерыв, он отказывался, не отвлекаясь ни на разговоры, ни на курение.
– Послушайте, Сейшас, служба нужна, чтобы на жизнь зарабатывать, а не чтобы эту самую жизнь гробить! – сказал его товарищ, в двадцатый раз повторяя эту шутку.
– Я много лет жил за счет государства, мой друг, теперь пришло время отдавать долги!
Нельзя было не заметить перемен, произошедших в характере Сейшаса. К обычным для него учтивости и утонченности манер прибавилась несвойственная ему прежде серьезность, которая придала ему благородства и солидности. Как и раньше, на его губах появлялась улыбка, но теперь вместо прежней беспечности она выражала задумчивость.
Считается, что после женитьбы мужчина вступает в настоящую жизнь; создавая семью, он берет на себя самую большую и серьезную ответственность. Однако в наши дни этому важному шагу не придают должного значения; многие вступают в брак с теми же легкомыслием и спокойствием, с какими путешественник выбирает отель, чтобы остановиться на ночлег.
По этой причине новые привычки Сейшаса, столь непохожие на те, которые он имел, когда был холост, его коллегам показались странными. Полагая, что супружество не может так резко изменить человека, они приписывали произошедшие в Сейшасе перемены богатству, а его скромность считали притворной.
Для того чтобы вовремя приходить в контору, Сейшас завтракал раньше Аурелии, тем самым избавляя и себя, и ее от занимавшей около получаса пытки, которой они подвергали друг друга, встречаясь за одним столом.
– В последнее время вы с таким усердием трудитесь в конторе! – однажды сказала Аурелия мужу. – Рассчитываете на повышение?
Сейшас сделал вид, что не заметил иронии, с которой были сказаны эти слова, и честно ответил:
– Вы правы, сейчас действительно есть одна вакантная должность, которую мне очень хотелось бы занять.
– И какое же тогда у вас будет жалование?
– Четыре конто восемьсот мильрейсов.
– Неужели вам нужны эти деньги?
– Нужны.
Аурелия залилась смехом настолько же звонким, насколько злым и язвительным.
– Не лучше ли вам поступить на службу ко мне? Обещаю вам более высокое жалование!
– Я уже ваш муж, – ответил Сейшас с непоколебимым спокойствием.
В ответ девушка вновь саркастически засмеялась, а затем повернулась к Сейшасу спиной и удалилась.