Единственная причина, по которой дамы любят вальс, – радость, которую они испытывают, когда их увлекает стремительный вихрь танца. Есть некоторое удовольствие в этом чистом и безгрешном наслаждении, в этой опьяняющей скорости. Делая быстрые обороты, женщина чувствует, будто у нее за спиной появляются крылья, ей кажется, словно она летит; она подобна бабочке, которая, покинув кокон, порхает в небе.
Но именно в этом и кроется опасность. Вальс вверяет трепетную, очарованную невинным восторгом женщину разгоряченному мужчине, который, несмотря на все свое изящество, не перестает быть таковым, и поэтому та, с кем он танцует, безотчетно для себя обольщает его, когда он видит, как она плавно движется, и чувствует рядом с собой тепло ее тела.
Что есть вальс, всем показывала кружившаяся в танце прекрасная пара, которую, впрочем, защищал от недобрых взглядов окружавший ее ореол супружества, благословенного Господом.
Фернандо, некогда известный при дворе как один из лучших танцоров, жалел о том, что поддался желанию Аурелии, потому что опасался, что у него закружится голова. Остерегаясь чар Аурелии, он отвел глаза от ее лица и взглядом окинул залу. Однако некая непреодолимая сила заставила его вновь посмотреть на жену, и тогда он испытал восторг, любуясь ею.
Сейшас чувствовал мягкое тепло ее нежной руки, лежавшей на его плече, и ему казалось, будто все его существо сосредоточилось в той точке, в которой магнетический флюид передавался ему от Аурелии.
Затем это необычное чувство усилилось. Фернандо уже не ощущал легкого прикосновения ее пальцев к своему плечу; теперь ему казалось, будто он становится единым целым с Аурелией, которую он видел перед собой, но чувствовал внутри своего сердца.
В отличие от других, Аурелия не позволяла партнеру по танцу прижимать ее к груди. Между ней и мужем сохранялась дистанция, которая не давала им соприкасаться друг с другом, и когда они делали обороты вальса, между ними проходил поток газового света.
Однако Фернандо испытывал такое сильное чувство, словно Аурелия прильнула к нему, оказавшись в его объятиях; его сердце вбирало в себя ее прекрасный образ, подобно форме, которую заполняют мягким воском, чтобы сделать статую.
Разгоряченная вальсом, Аурелия дышала порывисто, и хотя кружева, украшавшие ее декольте, ни на мгновение не касались жилета мужа, он, закрывая глаза, представлял, словно ее пылкая грудь прислоняется к его груди.
Если Аурелия с кошачьей грацией плавно выгибала спину и весь ее стройный стан трепетал от волнения, будто электрический заряд, оно сообщалось Сейшасу.
Аурелия и Сейшас передавали друг другу каждое свое чувство не только потому, что ее рука касалась его плеча, а его рука – ее талии, но главным образом потому, что они обменивались взглядами и чувствовали дыхание друг друга.
Ни один цветок не источает аромата более прекрасного, чем свежее и чистое дыхание юной девушки.
Мне знакомы многие другие запахи, сильные и возбуждающие, но ни один из них, должно быть, не сравнится с ароматом нежной розы, который слышался в дыхании Аурелии Сейшасу, когда он чувствовал его на своих губах.
Сейшас предался этому наслаждению, но, осознав его опасность, воспротивился ему и захотел положить конец испытанию, которому жена подвергала его, несомненно желая подчинить его своей власти так же, как в ту ночь, когда, вернувшись после бала, она опустилась на диван, а он целовал ее волосы. О сцене, произошедшей затем, Сейшасу было неприятно вспоминать.
Готовясь завершить танец, Сейшас замедлил шаг. Аурелия если не предугадывала намерений мужа, во всяком случае, поняла их, судя по его движениям. Умоляюще она шепнула:
– Нет!
Она посмотрела на Сейшаса глазами, полными света и любви, и тотчас снова опустила ресницы, однако ее недолгий взгляд лишил Фернандо всякой воли и решимости, забирая их с собой, словно волна, которая, нахлынув на берег, затем отступает, увлекая все, что встретилось ей на пути.
Отказавшись от своих намерений, Сейшас снова бросился в вихрь вальса.
Все это произошло за очень короткий промежуток времени, за который прекрасная пара описала два или три овала, двигаясь по просторной зале.
В каждом из четырех углов залы располагались высокие бронзовые жардиньерки искусной работы, которые Аурелия выписала из Европы.
Вместо срезанных цветов вазоны были украшены живыми растениями, поэтому жардиньерки превращались в зеленые уголки, придававшие зале свежесть, словно впуская в нее природу, что сейчас очень ценится. И правда, что может быть чудеснее, чем присутствие природы в городе, чем соединение утонченной роскоши и неповторимого живого цветения?
Прекрасная танцующая пара, которой не хватало простора в замкнутой зале, двигаясь по наибольшему возможному овалу, переместилась за одну из жардиньерок, где Аурелия и Сейшас остались наедине.
Танец достиг кульминации, стремительной, как полет мысли, когда пара была скрыта ото всех под вытянутыми листьями пальмы, образовывавшими купол. Казалось, и он, и она были ослеплены молнией.