Подчиняясь дуновению вечернего бриза, две розы склоняют друг к другу свои головки, отчего лепестки одной нежно касаются лепестков другой. Так же сблизились Фернандо и Аурелия, чьи губы на мгновение соприкоснулись.
Это произошло стремительно. Элегантная пара исчезла под куполом листьев, а через миг уже вышла из тени навстречу ослепительному свету, чтобы продолжить быстрый танец.
Вдруг Фернандо почувствовал, что дыхание Аурелии изменилось. Он посмотрел на нее и увидел, что она вот-вот лишится чувств. Нежная голова Аурелии не склонилась к ее груди, но опустилась ему на плечо так, что ее лицо оказалось повернуто к нему.
Побледневшие губы Аурелии едва заметно двигались, словно ее душа говорила с другой душой.
Сейшас поднял жену на руки и унес ее из залы.
Происшествие вызвало большой переполох: к Аурелии поспешили врачи, державшие в руках флакончики с нюхательными солями, подруги засуетились, одни – от волнения, другие – от любопытства, комментарии посыпались дождем.
– Какое безрассудство!
– Какая прыть! Я так и знала, что этим кончится!
– Тем более если обычно она не вальсирует.
– Должно быть, она хотела показать, что ей нет равных.
– Что вы, сеньора? Это все из-за платья. Разве вы не заметили, как она затянула талию?
– Нет, нет! Романтизм!.. – прищелкнув языком, сказала Лизия и добавила, обратившись к Аделаиде: – Вы верите, что это настоящий обморок?
– А вы считаете, что Аурелия все разыграла?
– Конечно! Так она кокетничает с мужем. Ей хочется, чтобы он носил ее на руках у всех на виду. Ей нравится показывать, что он ее обожает, что он от нее без ума. Еще бы! Вот так кукла!..
Лизия не унималась; как и многие другие в наше время, она была большая любительница переливать из пустого в порожнее, причем ей казалось, что так она демонстрирует всем свое неиссякаемое остроумие, в то время как на самом деле оно терялось в бесконечном потоке слов.
Между тем Сейшас перенес лишившуюся чувств жену в будуар и положил ее на диван. Он был обеспокоен, но осознавал, что опасность невелика. Держа Аурелию на руках, он чувствовал тепло ее тела и биение ее сердца. Это был всего лишь легкий обморок.
Действительно, прежде чем ей успели поднести эфир и соль или распустить шнуровку платья, Аурелия открыла глаза и жестом попросила всех, кто собрался около нее, отойти.
– Все в порядке; у меня просто закружилась голова; мне уже лучше.
Пощупав у нее пульс, врач подтвердил ее слова и посоветовал ей отдохнуть, а также ослабить корсет, чтобы легче было дышать.
– Нет, этого не нужно, – возразила Аурелия. – Будет достаточно, если вы освободите комнату.
Дамы тотчас удалились и вернулись в залу. Дона Фирмина, не желая оставлять девушку одну, задержалась, но Аурелия попросила ее на время взять на себя обязанности хозяйки дома.
– Обо мне позаботится Фернандо. А вы ступайте в залу и просите гостей продолжить танец. Я хорошо себя чувствую, я совсем здорова. Но вот если они откажутся танцевать, я очень огорчусь, потому что буду думать, что я больна!
Дона Фирмина рассмеялась, поцеловала девушку в лоб и вышла из комнаты. Заметив несколько любопытных гостей, стоявших у дверей и заглядывавших внутрь, она закрыла створки и навесила на них дверной молоток.
Аурелия лежала на спине, оставаясь в том же положении, в котором Сейшас опустил ее на подушки. Когда дона Фирмина вышла, девушка снова закрыла глаза и прогрузилась в сладкую дрему. Легко проведя рукой по краю дивана, она дотронулась до руки Сейшаса, который расположился рядом с ней и любовался ею, видя, что в нежной истоме она была еще прекраснее, чем в ослепительном сиянии.
– Я упала там, в зале?.. – прошептала Аурелия, не открывая глаз, и на ее щеках выступил легкий румянец.
– Нет, – ответил Сейшас.
– Кто удержал меня от падения?
– Я. Разве я мог доверить это кому-то еще?
В ответ Аурелия крепко сжала руку мужа.
– Когда вы лишились чувств, я поддержал вас и на руках вынес из залы.
– Куда вы перенесли меня?
– Сюда, в ваш будуар.
– Я этого совсем не помню.
Сейшас ничего не ответил. Аурелия по-прежнему лежала неподвижно, лишь ее рука сжимала руку мужа то сильнее, то слабее.
Вдруг кто-то застенчиво постучал в дверь. Сейшас поднялся и хотел подойти, чтобы посмотреть, кто это, но Аурелия, как только его рука выскользнула из ее руки, одним движением поднялась и бросилась на шею мужа, привлекая его к себе.
Вместе они сели на диван. Не выпуская мужа из объятий, Аурелия гневно смотрела на дверь и высоко дышала, замерев в напряжении, подобно змее, которая готовится к броску.
Что происходило тогда в душе девушки, взволнованной событиями того вечера?
Аурелии казалось, что она наконец нашла воплощение своего идеала, что рядом с ней мужчина, чей обожаемый образ мучительно преследовал ее, пока он сам не оказался у нее перед глазами.
Теперь, когда она была рядом с ним, когда он принадлежал ей; Аурелии в ее исступленном восторге мнилось, будто его хотят отобрать у нее, вырвать его из ее объятий и вновь обречь ее на муки, заставляя снова чувствовать себя вдовой при живом муже.
– Нет! Не отдам! – воскликнула она пылко.
В дверь опять постучали.