Но вот с Ильинишной срабатывал именно прямой подход. Она была из тех людей, которых моя тетушка называет «Газета «Правда». В отличие от Куприянова, Рубиновая явно могла и юлить, и хитрить. Но чтобы до нее полноценно дошло, ей надо было обрисовывать весь расклад, как есть, без утайки.
В чем-то это было даже предпочтительнее привычной тонкой подачи.
– Ла-а-адно. – Лидия Ильинична ничуть не возмутилась. – Мне главное – передачу сделать. Обещаю тебя, Евген, слушаться. А теперь – по коням, Родину спасать!
В следующие два дня спасение Родины в основном протекало
Несколько настораживало регулярное присутствие рядом Снежанны, но оно было неизбежным. Ассистентка Рубиновой юлой вертелась, выполняя одно за другим различные поручения. То обед заказать, то дозвониться до такого-то или вот этакой, то уточнить какую-то справку в архиве… Уф.
Что касалось близнецов, то особых изменений в отношениях с ними у меня не произошло. Разве что Юрий перестал постоянно кривиться при виде меня и в основном принимал смиренно-снисходительное выражение лица а-ля: «Так уж и быть, потерплю, и не такое выдерживал».
Зато Глеб оказался свойским парнем. Не болтливым, а приятно разговорчивым. Он-то в основном и рассказывал что-нибудь интересное из их с Юрием работы, и я слушала, одновременно не выпуская из поля зрения Рубиновую и Штык.
Снежанна Денисовна иной раз оборачивалась на меня, поглядывая нервно и настороженно. Я видела, что мое присутствие как будто не дает ей покоя… Это было странно, учитывая, что в первую встречу она выглядела уверенной в себе. И почти не обращала на меня внимания.
В чем была причина перемены?
Вечером эта легкая нервозность дошла до того, что Снежанна, придя в кабинет Рубиновой, не удержала стопку бумаг. Они разлетелись по всему небольшому помещению, часть оказалась под столом.
– Ох, Лидия Ильинична… извините, бога ради, я сейчас… – Она запричитала, влезла под стол. Тем самым вынудив Рубиновую встать из-за стола и отойти в сторону.
– Лидия Ильинична? Можно? – раздался за дверью суетливо-деловитый говор Юрия Сергеева.
Младший близнец зашел буквально через секунду, не дождавшись разрешения, и уперся взглядом в торчащую из-под стола филейную часть верноподданной Снежанны.
– Извиняюсь. – Он только отвернул лицо в сторону, но из кабинета не вышел; хотя от наличия четвертого человека в маленьком кабинете стало тесно.
– Юр, чего хотел? – поинтересовалась Рубиновая.
– Лидия Ильинична, нам бы с вами просмотреть готовую версию интервью с тем экологом-экстремистом, под ваше одобрение. Чтобы уже завтра запускать, в прайм-тайм.
– Сейчас… Снежанна, ты там уснула, что ли?
– Нет-нет, Лидия Ильинична! – Даже из-под стола, на четвереньках, Снежанна умудрялась говорить
Она не без труда вылезла, задев плечом ножку стола, и, пыхтя, встала. Юрий ей подняться не помог, а мою помощь она проигнорировала.
– Вот, голова слегка закружилась… может, гормональный фон сбоит, перед циклом…
– Можно без
Я хотела было заступиться – для разнообразия и поддержки образа. Но Снежанна Денисовна справилась сама:
– Если вас, Юрий Серафимович, смущают слова «гормональный фон» или «цикл», так и быть, послежу за лексикой. Чтобы вы, не дай бог, от слова «прокладка» в обморок не упали! – сообщила она и отряхнула пиджак и брюки парой изящных движений. И положила собранные бумаги на стол Рубиновой.
Сергеев только глаза закатил.
– Так, а теперь все вышли из кабинета! – Лидия Ильинична собственноручно погасила свет и заперла дверь.
– …Так, смотри, а теперь на эти его слова о бездействии властей ставь видеоряд, да, вот этот, бензопила, дерево падает… во, отлично… – Госпожа продюсер пробормотала свое, стоя над плечом Глеба Сергеева, пока тот вносил правки в окончательный вариант передачи. Над другим плечом Глеба стоял Юрий, так что я и Снежанна видели только три спины и стул.
Мы с ней вдвоем сидели на разных концах дивана. К слову, я начала носить браслет, подаренный Глебом: нацепила на сумку, чтобы было видно.
– Юрий Сергеевич никому, кроме брата, не доверяет монтаж их передач, – страшным шепотом, как по секрету, произнесла Снежанна.
– А если брат, типа, болеет там или еще чо? – Я оторвалась от своей правки – макияжной.
– Такого никогда не бывает! Они оба еще ни разу не брали больничный!
– Фигасе, – оценила я.
К слову, под вечер Снежанна перестала нервничать при виде меня. Сейчас она вновь была спокойной и уверенной.
