Я только глянула на нее из-за занавески и ничего не сказала. Бесцеремонность Лидии Ильиничны была неисправима так же, как бесконечна.
– Чего? – удивилась госпожа продюсер. – Ты же мой телохранитель, вдруг меня сопрут, пока ты в душе?
– Это вряд ли, – вымученно усмехнулась я. Автономные датчики движения работали на совесть. Судя по их показаниям, квартира Рубиновой в эти дни никого не заинтересовала. – Будь вы мужчиной, я бы вас взашей вытолкала, а так…
– Слу-ушай, а у тебя было так, что клиент-мужик приставать начинал?
Я зажмурилась, смывая шампунь с волос. Взбиваемое каждый день пышное афро не шло им на пользу, да и кончики начали сечься, подстричь бы…
– Было, – громко ответила я, перекрывая шум воды.
– И как, лупила в таких случаях? Ну, по морде, по яйцам?
– Один раз, когда предупреждения не помогли. Но обычно я словами на место ставлю и лапать себя не позволяю. – Я утянула с батареи за занавеску полотенце. – И не люблю, когда меня застают голой, так что выйдите, пожалуйста. Если боитесь, что вас украдут, подождите меня напротив ванной, а там я вас до кроватки провожу.
– И одеяло подоткнешь? – хмыкнула моя клиентка.
– За дополнительную плату. – Я выключила воду.
Я не видела даже силуэт Рубиновой сквозь занавеску. Но вот тихий вздох в образовавшейся тишине услышала отлично.
– Ты права. Я уже немножко боюсь, – призналась она, прежде чем покинуть душевую. – Только не говори никому, лады?
Следующее утро у Рубиновой оказалось внезапно
Доктор-биохимик удивился, что вчера вечером не удалось связаться. По его словам выходило, что он сейчас в основном работает дома, доводит до ума диссертацию, и вполне готов ответить на несколько вопросов.
Точнее, он был готов, пока моя клиентка не обозначила тему: обезвреженный бензпирен.
По знаку Рубиновой я подошла вплотную и слышала, как доктор замялся.
– Тут, знаете ли, такое дело… не уверен, что смогу в полной мере вам помочь.
– А ваша статья в журнале «Биохимия»? – Рубиновая была напористо-оптимистична. – Она весьма внятно расписывает…
– Она пока еще предварительная, знаете ли. Нуждается в доработке, некоторые факты нужно проверить до конца, еще не все результаты анализов готовы… – Доктор засуетился, начал сыпать терминами; и, такой степенный и вежливый в начале, теперь перебил Рубиновую.
Чего она страсть как не любила.
– То есть вы хотите сказать, статья не до конца
– Да! – обрадовался «основной вариант» госпожи продюсера. – Кое-чего не хватает, я в том числе и над этим работаю… Статья будет готова позднее, если оставите заявку в редакции «Биохимии», вам вышлют номер с готовой статьей. Как только напечатают… – Голос у пожилого доктора был теперь самый что ни на есть извиняющийся и раскаивающийся.
Рубиновая скорчила мне гримасу и покачала головой.
– Хорошо, Станислав Родионович, я поняла вас. А могу ли я попросить вас кое-что разъяснить в самой статье? – Рубиновая заговорила мягче, этак просительно. Мол, помогите, не могу справиться! – Мне не все понятно в этих терминах. Увы, без соответствующего образования тут никак, да и ваш опыт…
– А что конкретно вам непонятно? – Доктор немного насторожился.
– В статье, помимо механизма действия обезвреженного бензпирена, также объясняется действие бензпирена вообще, ну, насколько быстрее он усваивается, чем те же нир… нирто…
– Нитрозамины? – с облегчением поправил Брагин.
– Да, они самые! Я еще готовлю общую передачу о вреде табака, хочу сделать упор на излечение зависимости от табакокурения! – Лидия Ильинична врубила «радостный наивняк» на полную катушку, разве что глаза не распахнула и не похлопала ресницами. – И хотела бы уточнить у вас, как у компетентного лица, доктора и биохимика, ну, все-таки вы в комитете по здравоохранению… так вот, эффективнее никотинзаместительная терапия или препараты, типа варениклин или бупропион…
Госпожа продюсер щебетала в таком духе еще минуты две или три, уведя цель встречи к более безопасным темам, напирая на общую полезность и здравоохранительные меры.
В результате разговор с доктором Брагиным закончился на самой приязненной ноте. Доктор готов был дать разъяснения по статье уже сегодня и время назначил ближайшее.
– Юхня какая-то, – сказала моя клиентка, едва разговор закончился.
– Поясните? – удивилась я.
Мы разговаривали тихо, но прослушки не опасались: я установила в кабинете Рубиновой одну из своих специальных «глушилок». Но и без того мы старались не говорить чего-то особо секретного. Либо говорили намеками.
