Один раз свет путеводных фар почти исчез из виду. Доктор Рингвуд подобрался поближе к машине друга, передвинул ногу с акселератора на тормоз и перешел на ручное управление газом. От тумана у него начали слезиться глаза и запершило в горле. Даже в салоне воздух был спертым и колючим, и сквозь него плыли темные полосы мглы, разрываемой лучами передних фар.
Доктор еще в самом начале пути полностью утратил ориентацию и теперь напряженно цеплялся взглядом за путеводные огни машины Маркфилда. Раз или два он заметил рядом со своими колесами полосы трамвайных рельсов и понял, что они едут по главному шоссе, но этого было явно недостаточно, чтобы определить их точное местонахождение. А то, что туман поглощал все звуки, довершало ощущение полной изоляции. И если бы не слабый гул мотора, могло бы показаться, будто мир внезапно онемел.
Внезапно доктора оглушил клаксон Маркфилда. Ему пришлось резко нажать на тормоз, чтобы избежать столкновения со стоящей впереди машиной. Призрачная, почти лишенная человеческих очертаний фигура скользила мимо него и скрылась где-то позади в белесой дымке. И снова впереди тускло затеплились путеводные огни.
Наконец, автомобиль Маркфилда плавно заскользил вдоль тротуара и мягко остановился. Доктор Рингвуд, подъехавший сзади, остался на своем месте, ожидая, пока его проводник вылезет из машины и подойдет к нему.
— Мы как раз у поворота на Лодердэйл-авеню.
Рингвуд даже не пытался скрыть восхищение.
— Да ты просто замечательный лоцман! — проговорил он. — Ты за весь путь ни разу даже не засомневался.
— У меня хорошо развито чувство направления, — беззаботно отозвался Маркфилд. — Теперь тебе остается только ярдов через десять свернуть налево. Отсчет домов начинается с этого конца. Четные номера — по левую руку. Здесь только частные коттеджи с садами, так что тебе нужно всего лишь сосчитать ворота. Держись поближе к тротуару, и тогда легко разглядишь въездную аллею.
— Спасибо! Сомневаюсь, что без тебя я бы сюда добрался, Тревор. Только как же мне добраться домой?
— Поезжай назад, никуда не сворачивая, прямо до этого места. Пересечешь три дороги — считая эту за первую. Затем сворачивай направо и поезжай прямо до тех пор, пока не пересечешь трамвайные пути. Это будет Парк-роуд. Поедешь по ней, держась левой стороны, пока не пересечешь еще две пары рельсов, и тогда опять сворачивай вправо. Окажешься на Алдингхэм-стрит, у паба «Синий кабан». А оттуда ты, я думаю, уже без труда доберешься домой. Эта дорога самая легкая. Я доставил тебя сюда более коротким путем, но в одиночку в такую ночь тебе его нипочем не найти. Ну, до встречи. Спокойной ночи!
Вслед за этими словами Маркфилд развернулся и зашагал к своей машине, и через минуту доктор Рингвуд увидел, как красный огонек, единственное звено, связывавшее его с реальным миром, заскользил прочь и растворился в тумане.
Потеряв огонек из виду, доктор Рингвуд включил зажигание и пустился в нелегкий путь вдоль тротуара Лодердэйл-авеню.
Туман был по-прежнему густым, и доктору лишь с большим трудом удавалось разглядеть промежутки в бордюре, по которым можно было рассчитать расположение ворот. Заборы скрывались за мглистой, завесой. Доктор уже насчитал семь ворот и подъезжал к следующим, как вдруг рев клаксона заставил его поднять глаза. Два золотых диска почти ослепили его, и лишь яростный разворот руля спас его от столкновения с другим автомобилем, пронесшимся мимо по встречной полосе.
— Черт, да куда он смотрит! — про себя выругался доктор Рингвуд. — Таких людей вешать надо! Какое он имеет право носиться со скоростью двадцать миль в час в такую ночь, сметая все по пути! Да еще по чужой полосе!
Из-за досадного происшествия доктор потерял свой ориентир. Теперь он плавно выверил влево и осторожно поравнялся с тротуаром, стараясь не задеть колесами бордюр. И снова принялся считать ворота.
— Восемь… Девять… Десять… Одиннадцать… Двенадцать. Мои следующие.
Доктор миновал тринадцатые ворота и остановил машину рядом с ними. Затем, размышляя о том, как небезопасно бросать автомобиль на улице в такую ночь, он вылез наружу и отправился открывать ворота, ведущие к короткой подъездной аллее. Оказалось, однако, что открыт главный въезд. Доктор уже собирался вернуться к машине, как вдруг внезапная мысль остановила его. Он зажег спичку и поднес ее к опоре ворот.
— Ну конечно, номер не обозначен! — в раздражении воскликнул он. — Иви-Лодж. Все-таки я, должно быть, не ошибся.
