Что же делать дальше? — задумался доктор. Очевидно, теперь следовало позвонить в полицию. Чем скорее он скинет с плеч эту обузу, тем лучше. Но тут перед глазами его вырос образ дотошного и не слишком сообразительного полицейского детектива, который и самого Рингвуда включит в число подозреваемых и, не дай бог, решит взять его под стражу до самого конца расследования. Какая неприятность!.. И вдруг перед ним открылся выход. Доктор вспомнил, как прошлой ночью ездил осматривать дворецкого, слегшего с гриппом. Когда он вышел от больного, хозяин дома остановил его и принялся расспрашивать о состоянии своего слуги. Рингвуд, к счастью, мог сообщить ему лишь утешительные известия.
«Как же зовут этого парня? — задумался доктор. — Сэр Клинтон… какая же у него фамилия? Он начальник полицейского департамента или что-то в этом духе. В общем, большая шишка. Думаю, он меня вспомнит. Парень этот не производит впечатления рассеянного. Если я обращусь сразу к начальнику, то избавлю себя от весьма неприятного общения с подчиненными. Только как же, черт побери, его зовут? Сэр Клинтон… Дриффилд, вот как! Надо ему позвонить».
Доктор оглядел холл, но телефона не увидел.
«Наверно, он в курительной, там, где осталось тело», — предположил он про себя.
Но даже обыскав все мыслимые закоулки дома, телефона доктор так и не обнаружил.
«Очевидно, у них его просто нет, — вынужден был признать Рингвуд. — Но в таком случае это вообще не дом Силвердейлов! Я, должно быть, не туда попал».
Тут в памяти его всплыло воспоминание: незнакомый автомобиль проносится мимо и исчезает в тумане.
— Вот в чем дело! — вслух воскликнул он. — Мне пришлось резко свернуть, и я потерял из виду тротуар. Тогда-то я, наверное, и пропустил одни ворота. Если это так, значит, я действительно оказался в другом доме. Но чей же тогда это дом?
Доктор снова вошел в курительную и огляделся в поисках ответа на свой вопрос. У стены стоял письменный стол. Доктор Рингвуд шагнул к нему и вынул листок из ящика для бумаги. Печать на верхней строчке разрешила его недоумение: «Иви-Лодж, Лодердэйл-авеню, 28, Вестерхэвен».
«Так вот оно что! — подумал он, испытывая легкое удовлетворение оттого, что загадка разрешилась так легко. — Это следующий дом после Силвердейлов. Я могу позвонить от них».
Затем на ум ему пришло, что для пущей уверенности, прежде чем звонить сэру Клинтону, следует подкрепить добытую информацию именем хозяина. Доктор снова порылся в многочисленных ящиках стола и извлек на свет письмо в конверте, на котором значилось имя адресата: «Эдварду Хассендину, эсквайру». Положив письмо на место, Рингвуд напрягся, пытаясь понять, откуда же ему знакомо это имя. Этим вечером он лишь из вежливости, вполуха прислушивался к болтовне Маркфилда, и теперь понадобилось несколько секунд, чтобы память вернула его к тому разговору.
— Хассендин! Это же имя того парня, который волочился за женой Силвердейла! — Он перевел взгляд на тело, распростертое на диване. — Должно быть, это и есть Хассендин. Хотя, полицейские скоро это определят по содержимому его карманов. Кроме того, скоро вернутся и остальные члены семьи. Наверное, они вышли куда-нибудь развлечься. И горничные тоже. Вот почему дом стоит пустой.
Доктор вытащил блокнот и принялся изучать свою запись предсмертного бессвязного бормотания юноши.
Застал меня… казалось, что… безопасно… никогда бы не подумал…
Словно озарение снизошло на доктора Рингвуда, когда он перечитывал эти слова. В его лучах увидел он ветреную жену, беспутного мальчишку, мужа, разъяренного внезапным открытием, — маленькую трагедию трех характеров. Очевидно, именно такой была несложная подоплека недавней трагедии. Строя свои догадки, Маркфилд вплотную приблизился к правде, и лишь одного не мог он предугадать. Что-то спровоцировало этот взрыв… Как же вышло, что обманутый муж внезапно прозрел и увидел правду?
Новая мысль отвлекла доктора от пустых размышлений. Ведь скоро вернется домой семейство Хассендина или объявится кто-нибудь из горничных. Чем скорее сюда приедет полиция, тем лучше. А пока следует, насколько возможно, сохранить место преступления в неприкосновенности.
Доктор Рингвуд вышел из курительной, запер за собой дверь и опустил ключ в карман. Затем, еще раз убедившись, что парадная дверь свободно открывается снаружи, он спустился по лестнице и снова нырнул в туман.
Различив в темноте почтовый ящик, обозначавший конец подъездной аллеи, доктор без особого труда отыскал ворота. После этого оставалось лишь пройти вдоль садового забора ко входу в дом номер двадцать шесть. Огонек спички высветил слово «Хэтерфилд» на опоре ворот, однако номер здесь тоже не был указан. На сей раз тем не менее ошибки быть не могло, и доктор зашагал к дому. Он опасливо пробирался по дорожке в кромешной тьме до тех пор, пока тусклые огоньки парадного входа не затеплились сквозь туман.
