Продолжая говорить, он выдвинул ящик. Доктор Рингвуд подошел поближе и заглянул через его плечо. В углу ящика стояло несколько коробочек с драгоценностями. Одну за другой сэр Клинтон принялся открывать их. Почти все содержимое оказалось на месте, не хватало лишь пары колец да нескольких мелких вещиц.
— Вполне возможно, все это она надела сегодня вечером, — проговорил сэр Клинтон, убирая кожаные футляры на место. — Посмотрим, что еще здесь есть.
И он вынул из ящика пачку фотографий. Среди них оказался и портрет молодого Хассендина, однако он, небрежно втиснутый среди остальных снимков, очевидно, не представлял для миссис Силвердейл особенной ценности.
— Да, здесь тоже ничего полезного, — вынес вердикт сэр Клинтон.
Теперь он занялся стопкой старых танцевальных программок, хранимых весьма заботливо. Держа их так, чтобы доктору было хорошо видно, сэр Клинтон разворачивал программки и разглядывал неразборчиво нацарапанные имена многочисленных партнеров.
— Этот джентльмен, очевидно, отличается излишней скромностью, — глядите, даже инициалов не поставил, только звездочку!
Он быстро просмотрел программки до конца.
— Однако, мистер Звездочка, очевидно, был любимчиком миссис Силвердейл. Он почти в каждом танце появляется.
— Очевидно, ее постоянный партнер, — предположил доктор. — Наверное, это Хассендин.
Сэр Клинтон отложил программки и снова принялся рыться в ящике. Рука его нащупала обтрепанный блокнот.
— Один из томов дневника, который она вела в монастыре… Хм! Произведение девчонки-школьницы, — проговорил он, листая страницы. — И не самой примерной школьницы! Но сейчас нам от него мало пользы. Полагаю, он может понадобиться позже — при определенных обстоятельствах.
Сэр Клинтон положил блокнот на место и снова повернулся к ящику.
— Похоже, это все. Пока можно наверняка утверждать одно: человек, взломавший ящик, не был обычным грабителем, потому что безделушек он не взял. Наша задача — выяснить, что именно он искал. Возможно, из ящика что-то пропало. Пока нам остается лишь строить догадки. Давайте-ка еще раз осмотрим комнату.
Внезапно что-то на дне ящика привлекло его внимание, и он снова склонился над комодом. Когда он поднялся, доктор Рингвуд увидел в его руках клочок бумаги. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это — уголок почтового конверта с обрывком марки.
— Хм! Это больше похоже на новую загадку, чем на разгадку, — заявил сэр Клинтон. — Мое первое предположение — что этот кусочек оторвался от грубо распечатанного письма. Значит, в этом ящике могли находиться письма. Однако охотился ли наш кровожадный друг за связкой писем — это нам доподлинно не известно.
Сэр Клинтон встал под люстрой, чтобы более внимательно изучить находку.
— Марка — местная. На ней виднеются буквы «вен» — обрывок слова «Вестерхэвен». Год — тысяча девятьсот двадцать пятый, но та часть, где стоял месяц, оторвана.
Он продемонстрировал бумажку доктору Рингвуду и бережно спрятал ее в свой блокнот.
— Терпеть не могу поспешных выводов, доктор, но все указывает на то, что неизвестный нам человек вломился сюда с целью завладеть некими письмами. Причем ценность этих писем так велика, что ради обладания ими он не остановился и перед случайным убийством.
Доктор Рингвуд кивнул.
— Должно быть, он крайне жесток, если смог лишить жизни беззащитную женщину.
Тень улыбки мелькнула на лице сэра Клинтона.
— Человечество делится на два пола, доктор.
— О чем вы?.. О, конечно! Я сказал «он», а вы думаете, что это могла сделать женщина?
— Нет, не думаю, однако я не люблю предвзятости. Пока мы имеем право утверждать только то, что некто явился сюда и убил эту несчастную женщину. Остальное — лишь догадки, и они могут быть верны или ошибочны. А гипотезу, соответствующую фактам, придумать несложно.
Доктор Рингвуд прошел к ближайшему креслу и сел.
— Боюсь, мой мозг слишком измучен, чтобы породить какую-либо гипотезу, — признался он. — Но я был бы рад услышать хоть какое-то объяснение всей этой чертовщины!
Сэр Клинтон аккуратно задвинул ящик и повернулся к нему.
— Ну, дать объяснение — задача не из трудных, — ответил он. — Другой вопрос, будет ли оно правильным. Вы пришли сюда около двадцати минут одиннадцатого, впустила вас служанка. Вы расспросили ее — большая удача, что вам это пришло в голову, ведь теперь она уже ничего не может рассказать. И без двадцати пяти одиннадцать вы покинули дом. Примерно часом позже вы вернулись сюда вместе со мной. Следовательно, убийство было совершено в течение этого часа.
— Пока все вполне очевидно, — заметил доктор.
— Я еще только примериваюсь, — отозвался сэр Клинтон. — К тому же всегда следует для начала определить временные границы преступления. Итак, продолжим. Через некоторое время после вашего ухода в доме появляется убийца. Будем называть его «Икс», чтобы избежать всякой предвзятости в том, что касается возраста или пола. Убийство, совершенное Иксом, было предумышленным, но спланировал он его за весьма короткий срок.
— Что дает вам основание так думать? — спросил доктор Рингвуд.
