— Остальное очевидно. Икс вошел в спальню с намерением завладеть неким пока не известным нам предметом. Предмет этот хранился в ящике комода, и Иксу было об этом известно. Ведь больше он в комнате ничего не трогал, только немного поискал ключ. Не найдя его, Икс взломал замок. В этот момент прибыли мы с вами, доставив тем самым Иксу несколько весьма неприятных минут. Не хотел бы я испытать то же, что почувствовал этот человек, когда раздался звонок. Но столь холодный, трезвый разум легко находит выход из подобных затруднений. Пока мы, ничего не подозревая, стояли на ступеньках парадной лестницы, Икс прокрался вниз, выскочил через заднюю дверь и скрылся в спасительном тумане, — заключил сэр Клинтон, вставая.
— Значит, по вашему мнению, события развивались именно так? — спросил доктор Рингвуд.
— По моему мнению, такой ход событий возможен, — осторожно ответил сэр Клинтон. — Отдельные части моей теории несомненно верны, потому что существуют улики, подкрепляющие их. Остальное же — не более чем домыслы. А теперь мне нужно позвонить.
Сэр Клинтон вышел из комнаты. Больная девушка наверху тихонько заплакала, и доктор Рингвуд выбрался из кресла, не в силах сдержать зевок. На пороге он задержался, глядя на распростертое на полу тело и на темный закоулок за поворотом перил. Образ убийцы, затаившегося во мраке с удавкой в руках, все еще маячил в его воображении.
За долгие годы службы в полиции сэр Клинтон Дриффилд не раз убеждался в том, что внешний вид в его работе играет не последнюю роль. Однако в его случае забота о собственной привлекательности преследовала иную цель, нежели у большинства мужчин, и сэр Клинтон решил, что внешность его должна сочетать в себе шарм и скромность одновременно. Что одеваться он должен со вкусом, но не щегольски, производить впечатление человека умного, но не проявлять излишней проницательности, уметь знакомиться с людьми, не пробуждая в них особого интереса к своей персоне. А главное — исключить из своих манер даже малейшую примесь официальности. Такие нелегкие задачи поставил перед собой сэр Клинтон и положил немало труда и сил на их выполнение. В те давние дни, когда он занимал младшие полицейские посты, эта защитная маскировка под заурядную личность полностью себя оправдывала, и сэр Клинтон до сей поры придерживался избранной тактики, несмотря на то что ее главная цель уже была достигнута.
Сидя за столом в своем кабинете, в окружении деловых бумаг, уложенных в образцовом порядке, он вполне мог бы сойти за управляющего какой-нибудь крупной фирмы. И лишь усталость в его глазах напоминала о бессонной ночи, проведенной в Хэтерфилде и Иви-Лодже. Однако когда он принялся просматривать корреспонденцию, взгляд его вновь приобрел былую живость.
Первой внимание сэра Клинтона привлекла коричневая обертка телеграммы. Содержимое ее заставило слегка приподняться его брови. Отложив листок в сторону, он поднял телефонную трубку и связался с одним из своих подчиненных.
— Инспектор Флэмборо пришел?
— Да, сэр. Он как раз здесь.
— Пожалуйста, попросите его зайти ко мне.
Положив трубку на рычаг, он снова взял телеграмму и задумался, глядя в текст. Вскоре раздался стук в дверь, и сэр Клинтон поднял глаза.
— Доброе утро, инспектор. У вас усталый вид. Надеюсь, вчера вам удалось все уладить?
— Да, сэр. Оба тела отправлены в морг, врача попросили их освидетельствовать, коронеру доложено о начальных результатах следствия. И я собрал все бумаги убитого Хассендина. Но пока у меня не было времени как следует их изучить.
Сэр Клинтон одобрительно кивнул и подтолкнул телеграмму к Флэмборо.
— Присядьте, инспектор, и взгляните вот на это. Можете пополнить этим свою коллекцию документов.
Флэмборо поднял листок и быстро просмотрел его, одновременно подвигая стул к столу.
«Вестерхэвен начальнику полицейского департамента загляните в летний домик Хассендина Лизардбриджское шоссе судья.»
— Хм! Отправлено из Главного почтового управления сегодня в восемь ноль пять утра. Я бы сказал, это произведение страдает излишней лаконичностью. Уж можно было бы раскошелиться на три лишних знака! Кто это прислал, сэр?
— Должно быть, какой-нибудь член «Ордена добрых услуг». Я обнаружил это на своем столе, когда пришел сюда некоторое время назад. Теперь вам известно об этом послании столько же, сколько и мне.
