— Скажите, доктор, а ведь Хассендин мог проехать путь от летнего домика до Иви-Лодж с таким ранением, не так ли?
— Я вполне готов допустить такое предположение, если только оно не будет опровергнуто результатами вскрытия. Случалось, что люди, получившие ранения в легкие — даже смертельные ранения, — передвигались на весьма внушительные расстояния. Хотя в случае Хассендина эти передвижения, боюсь, только увеличили разрыв тканей. Но больше всего недоумения вызывает у меня то, как ухитрился он найти дорогу домой во вчерашнем тумане!
— О, это не так сложно, — отозвался сэр Клинтон. — Дорога, по которой мы едем, ведет прямо от летнего домика к концу Лодердэйл-авеню. Так что Хассендину оставалось только держать руль прямо и не пропустить нужный поворот. Ему не пришлось плутать в сети улиц. — Какая-то новая мысль пришла ему в голову, заставив изменить тему разговора. — Кстати, доктор, не заметили ли вы некоего любопытного совпадения в обнаруженных нами датах?
— В датах? Нет, не сказал бы. Что вы имеете в виду?
— Ну, — неторопливо протянул сэр Клинтон, — обрывок конверта, который мы извлекли из комода, был помечен тысяча девятьсот двадцать пятым годом. А на том загадочном кольце с печаткой выгравировано «15.11.25». Мне только что это пришло в голову, — заключил он. По его тону было ясно, что никаких разъяснений по этому вопросу он давать не намерен. Осознав это, доктор сменил тему.
— Кстати, вы не проверили ручку окна на предмет отпечатков, — с вопросительной ноткой в голосе проговорил он.
— Инспектор сам это сделает. Он человек весьма дотошный. Однако не думаю, что от этого будет большой толк.
Автомобиль между тем успел въехать в предместье Вестерхэвена, и сэр Клинтон на некоторое время замолчал, сосредоточив внимание на дороге. Следующее его замечание показалось доктору крайне невразумительным:
— Жаль, что эта бедняжка, которую мы нашли вчера мертвой в Хэтерфилде, была таким чистоплотным созданием!
— Почему это? — недоуменно уставился на него доктор Рингвуд.
— Если бы она пренебрегла своими обязанностями и не стала мыть кофейные чашки, то весьма бы нам помогла. К сожалению, вся посуда в буфетной оказалась вымытой и убранной на место.
— Да… Вы ничего не пропускаете! — признал доктор. — Это мои слова о том, что миссис Силвердейл выглядела странно, когда выходила из гостиной, навели вас на мысль? Вы уже тогда подумали об отравлении?
— Именно так, — ответил сэр Клинтон. И через секунду добавил: — И я прекрасно представляю, чем оно было вызвано.
Под чутким руководством сэра Клинтона полицейская машина катила вперед гладко, без сбоев, даже когда на пути ее попадались такие серьезные препятствия, как убийства. Вот и теперь этот огромный, подвижный механизм зашевелился, реагируя на чрезвычайное событие, приспосабливаясь к новой задаче: тела Хассендина и служанки из Хэтерфилда увезли, уладив все необходимые формальности, сам Хэтерфилд наводнили полицейские; там же появились фотографы, призванные отобразить точное расположение трупов в обоих домах. Весь район подвергся тщательной проверке на предмет особенностей автомобильного движения в прошедшую ночь. И бесчисленные щупальца обширной системы заработали с удвоенной силой, незаметно, исподволь подбирая каждую крупицу информации, хоть отдаленно касающейся расследуемого дела. Наконец, к великому облегчению инспектора Флэмборо, волна этой кипучей деятельности докатилась и до летнего домика, где появился полицейский отряд с приказом забрать тело убитой миссис Силвердейл и составить подробный план места преступления.
— Нашли что-нибудь новенькое, инспектор? — поинтересовался сэр Клинтон, когда инспектор появился в дверях его кабинета.
— Прояснил пару пунктов, сэр, — отчеканил тот. Явное удовлетворение появилось на его добродушном лице при этих словах. — Прежде всего я исследовал оконную ручку на предмет отпечатков. Их там нет. Так что этот вопрос закрыт. Я заметил, что вы ничего подобного и не ждали.
Сэр Клинтон молча кивнул, ожидая продолжения.
— Кроме того, я поискал по дому другие кровавые пятна и нашел небольшой след, ведущий из комнаты к парадной двери. Хотя крови оказалось куда меньше, чем я ожидал. — Инспектор остановился и извлек на свет божий пропитанный кровью носовой платок. — Это нашли на углу Лодердэйл-авеню сегодня утром, когда рассеялся туман. На уголке вышита буква «X». Вы помните, что в одежде Хассендина платка не оказалось. Очевидно, он зажимал им свои раны и выкинул его по дороге. Доктор сказал, что внешнее кровотечение могло быть весьма небольшим, а то, что все же вытекло из раны, — вот здесь, на этом платке.
Снова получив в ответ кивок, инспектор продолжал:
— Я снял отпечатки у всех троих убитых. Они присоединены к остальным уликам. И как следует осмотрел то боковое окно. Безо всякого сомнения, под ним кто-то стоял, но следы совсем бледные, даже формы ботинка нельзя рассмотреть, не то что деталей подошвы.
— Что-нибудь еще? Вы, я смотрю, подошли к делу со всей ответственностью.
