Флэмборо обменялся взглядом с шефом. Раз Силвердейлу ничего не известно о смерти жены, то, решил он, можно пока повременить с печальными новостями. Да Силвердейл и не мог ничего знать о событиях в летнем домике: ведь информация эта, если не считать доктора Рингвуда, пока не покидала пределов полицейского департамента.
— Пока мы в некотором недоумении, — откровенно признался Флэмборо. — На первый взгляд похоже, будто женщина застала грабителя за работой, и он убил ее. Храните ли вы в доме какие-либо ценности, способные привлечь такого рода публику?
Силвердейл покачал головой.
— У моей жены есть некоторое количество украшений, но не думаю, что какой-либо взломщик мог польститься на них до такой степени, чтобы совершить убийство.
— Где хранились драгоценности миссис Силвердейл?
— Кажется, она держала их в ящике старого комода — того самого, который взломал убийца. Но возможно, где-нибудь еще хранились и другие вещи. У нас с женой разные комнаты, знаете ли, а я никогда не давал себе труда выяснять, где у нее что разложено.
— Полагаю, вы не можете составить для нас список ее драгоценностей?
— Нет. Я и в самом деле не знаю, что у нее было. Конечно пару вещиц я мог бы назвать, но вовсе не обещаю вспомнить все до единой.
Флэмборо перешел к повой теме:
— Скажите, эта ваша служанка была надежной? В смысле, не могла ли она быть сообщницей взломщика?
Силвердейл покачал головой.
— Об этом и речи быть не может. Эта женщина работала у нас со времени нашей свадьбы, а перед этим — у моей покойной тетки. Нрава она была скромного и уже достаточно в летах, чтобы не наделать глупостей.
— Значит, старая преданная прислуга. Так-так. И, полагаю, у вас с нею никогда не возникало трений?
— Разумеется, нет.
Флэмборо вновь обратился к предыдущей линии:
— А вам не приходит в голову чего-нибудь такого — помимо драгоценностей, — на что мог бы клюнуть взломщик?
Вопрос, казалось, огорошил Силвердейла.
— Боюсь, я не вполне вас понимаю. Что еще, кроме драгоценностей и столового серебра, могло привлечь грабителя? Что касается серебра, то он мог забрать его все, до последней вилки, и не стать от этого богаче.
Флэмборо на минуту замолчал, словно исчерпав свои вопросы. На лице его появилось новое выражение.
— Боюсь, сэр, мы вынуждены сообщить вам еще более печальные новости, — начал он и в нескольких лаконичных предложениях изложил ему трагические события в летнем домике. Сэр Клинтон же, пристально наблюдающий за реакцией осиротевшего мужа, вынужден был признать, что увиденное не позволяет сделать никаких выводов. Слова и поведение Силвердейла казались абсолютно естественными и всецело соответствовали ситуации.
Прежде чем снова перейти к делу, Флэмборо тактично сделал долгую паузу.
— Я прошу прощения, доктор Силвердейл, за то, что буду вынужден задать вам несколько неприятных вопросов. Однако я целиком рассчитываю на вашу помощь в этом нелегком деле. Мне страшно не хочется тревожить вас в такой момент — уверен, вы это понимаете, — но нам необходимо получить определенную информацию, и чем раньше, тем лучше. Надеюсь, это в достаточной степени меня извиняет.
Но прежде чем Силвердейл успел ответить, дверь отворилась и в кабинет вошла тоненькая, грациозная девушка. При виде двух незнакомцев она робко замерла на пороге. Силвердейл обернулся к ней, и сэр Клинтон заметил, как что-то неуловимо изменилось в его лице.
— Прошу вас, подождите минутку, мисс Дипкар. Я сейчас занят.
— Я только хотела сказать, что измерила точку плавления смеси. Это гиосцин-пикрат, как вы и думали.
— Благодарю вас, — ответил Силвердейл. — Я зайду к вам через несколько минут. Пожалуйста, дождитесь меня.
Что-то в этом кратком диалоге заинтересовало сэра Клинтона. Он бросил быстрый взгляд на уходящую девушку и лишь потом снова сосредоточился на словах инспектора.
— Доктор Силвердейл, — продолжал между тем Флэмборо, — все это просто ужасно, и я могу откровенно признаться вам, что пока это дело остается для нас полной загадкой. Не приходят ли вам на ум какие-либо факты, связывающие убийство служанки со смертью миссис Силвердейл?
Силвердейл немного помолчал, глядя в пол.
— Не представляю, какая тут может быть связь, — ответил он наконец.
Флэмборо же тем временем решился подойти к самой щекотливой стороне дела. По лицу его трудно было угадать его мысли. Было понятно только, что он намерен задать доктору какой-то весьма важный вопрос.
— Доктор Силвердейл, я постараюсь быть как можно тактичнее. Однако если я все же перейду границу, прошу вас помнить, что я этого вовсе не хотел.
— О да, можете быть сколь угодно бестактным, — заявил Силвердейл, впервые за весь разговор проявляя признаки раздражения. — Спрашивайте что хотите!
— Благодарю вас, — с явным облегчением ответил инспектор. — Тогда перейду сразу к делу. Какого рода отношения связывали миссис Силвердейл и молодого Хассендина?
От столь буквального выполнения его рекомендации лицо Силвердейла слегка побледнело, губы плотно сжались. Казалось, он напряженно обдумывает ответ.
