Инспектор захлопнул блокнот и, откланявшись, вышел в сопровождении сэра Клинтона. Когда они снова сели в машину, тот повернулся к своему подчиненному:
— На этот раз вы собрали немало интересной информации.
— Конечно, вы решили оставить меня без вашей помощи, но мне, кажется, все-таки удалось раздобыть кое-что стоящее. Правда, сведения эти несколько разрозненные, и над ними придется еще как следует поразмыслить.
— И какова же ваша основная гипотеза?
— Ну, сэр, для гипотез пока рановато. Но меня определенно занимает один вопрос.
— И какой же?
— Не зовут ли Любопытного Тома — Томасиной! — мрачно провозгласил инспектор.
— Конечно, человечество делится на два пола, — столь же серьезно ответил сэр Клинтон. — И такое качество, как любопытство, в большей степени приписывается женщинам, нежели мужчинам. Следующий же шаг — задуматься о том, не следует ли переименовать господина Судью в госпожу Фемиду. Нужно принимать в расчет все возможные варианты!
Когда выяснилось, что дневник Хассендина представляет собой четыре пухлых рукописных тома, сэр Клинтон поспешно отказался от увлекательной перспективы ознакомиться с ним целиком и вручил его инспектору с указанием извлечь из объемистого произведения те отрывки, которые имеют прямое отношение к делу. Инспектор послушно унес дневник домой и провел, корпя над ним, длинный тоскливый вечер, лишь изредка озаряемый вспышками циничного веселья по поводу особенно ярких откровений автора. На следующий день Флэмборо появился в кабинете начальника с тетрадями под мышкой. Сверху, из-за края страниц, угрожающе топорщились бесчисленные закладки.
— Боже милостивый! — испуганно воскликнул сэр Клинтон. — Вы хотите сказать, что мне придется прочесть полторы сотни неразборчиво нацарапанных заметок? Жизнь для этого слишком коротка! Унесите это, инспектор, и заставьте кого-нибудь составить для меня конспект.
Губы Флэмборо под щеточкой усов растянулись в широкой ухмылке.
— Все не так страшно, как выглядит на первый взгляд, сэр, — возразил он. — Белыми закладками отмечены только те места, которые могут быть отдаленно связаны с делом. Но то, что прямо его касается, отмечено красными закладками. Вам стоит просмотреть страницы, заложенные красным. А их не так уж и много.
Он положил тетради на стол, развернув закладками в сторону шефа. Тот без всякого энтузиазма воззрился на них.
— Что же, долг требует, инспектор. Просмотрим их вместе, на случай, если вы хотите обратить мое особое внимание на какие-либо пункты из собрания сочинений Хассендина. Если вы питаете страсть к излишне плодовитым писателям, вам следовало бы начать их изучение с «Королевы фей»[26]. Эта книга научит вас убивать чудовищ.
— Я читал отрывки из «Королевы фей» в школе. А остальное берегу для дождливых дней.
Сэр Клинтон снова с нескрываемым отвращением взглянул на лежащую перед ним стопку объемистых томов. Было очевидно, что даже теперь, решившись последовать совету инспектора, он все-таки был готов ухватиться за любой предлог, чтобы отложить чтение дневника.
— Прежде чем заняться этой писаниной, я хотел бы кое-что прояснить. Прежде всего насчет результатов нашего запроса. Видели ли машину Хассендина в городе в ночь убийства?
— Нет, сэр. Единственное, о чем вообще нам смогли сообщить в дорожной службе, — это угон машины под покровом тумана. Сейчас ее ищут. Ах да, и в полицию поступил запрос об имени и адресе владельца автомобиля. На нем сбили какого-то прохожего, и тот успел записать номер. Сам он ничуть не пострадал.
— А теперь перейдем к более важной теме. Выяснили ли вы у ночного обходчика, горел ли в ночь убийства свет в окне лаборатории Силвердейла?
— Как это вы додумались, сэр? Я ведь вам об этом и сказать не успел!
— Всего лишь логический вывод, инспектор. Мне сразу показалось, что Силвердейл солгал, будто проработал всю ночь в своем кабинете в Крофт-Торнтоне. Вам, судя по всему, тоже. После этого вы встали и подошли к окну. Поскольку меня и самого интересовало, можно ли увидеть с улицы окно лаборатории, то было совсем не трудно догадаться, что у вас на уме. А после вашего следующего вопроса я окончательно утвердился в своей догадке, что вы намерены проверить слова Силвердейла, узнав у дежурного констебля, видел ли он свет в его окне. И света, разумеется, не было?
— Нет, сэр. В ту ночь ни в одном окне не было света. Я даже заставил констебля свериться с блокнотом.
— Значит, вы поймали мистера Силвердейла на крайне подозрительной лжи. Кстати, заметили ли вы девушку, которая заходила в кабинет во время нашей беседы, эту мисс Дипкар, с которой он обедал тем вечером? Что вы о ней скажете?
— Она хорошенькая, сэр, на самом деле, очень хорошенькая! И скромная, мне кажется. Из тех, что не бросаются в объятия первого попавшегося поклонника.
По лицу сэра Клинтона было ясно, что он вполне согласен с определением инспектора.
— Кстати, — продолжал он, — а обратили ли вы внимание на ее слова?
— Да не особенно, сэр. Все это для меня китайская грамота.
