— Полагаю, вы хотели сказать «изменяла ли она вам с молодым Хассендином»? Ответ мой будет таков: насколько я знаю, нет. Без всякого сомнения, она флиртовала с этим юнцом, и вели они себя, на мой взгляд, крайне неблагоразумно. Но, повторяю, насколько мне известно, дальше этого дело не заходило. Я немедленно поволок бы их в суд, лишь только они дали бы мне повод.
— Вы говорите откровенно? Ничего не утаиваете? — спросил инспектор.
— Послушайте, я же сказал… — взорвался Силвердейл и остановился на полуслове. — Да, я вполне откровенен, — сдержанно заключил он.
Казалось, Флэмборо получил всю желаемую информацию, потому что вновь сменил тему:
— Приходят ли вам на память какие-либо важные события, произошедшие в тысяча девятьсот двадцать пятом году?
— Да. В тот год я покинул Лондон и занял должность в этом институте.
— А женились вы в двадцать третьем году, не так ли?
— Да.
— Имелись ли у вашей жены в этой стране какие-нибудь родственники? Она ведь была француженкой, верно?
— У нее был брат, Октав Ренард, который приехал в Лондон по работе. Он, кстати, и до сих пор там. Кроме него я знаю еще только одну родственницу, старую тетку.
— Когда вы еще жили в Лондоне, доставляла ли вам миссис Силвердейл подобные неприятности — я имею в виду, как здесь, с молодым Хассендином?
— Ничего такого мне замечать не приходилось, — ответил Силвердейл, немного подумав.
— Можете ли вы вспомнить своего или ее друга, чьи имя или фамилия начинались бы на «К»? Мужчину или женщину?
Вопрос явно удивил Силвердейла.
— На букву «К»? — переспросил он. — Нет. Не могу такого припомнить.
Он помолчал с полминуты, мысленно перебирая имена знакомых, но в конце концов решительно покачал головой.
— Нет. Ничего на память не приходит.
На лице Флэмборо отразилось сильное недовольство. Очевидно, он возлагал на этот вопрос большие надежды.
— А теперь еще кое-что, доктор. Были ли у вас причины подозревать, что миссис Силвердейл принимала наркотики?
На сей раз изумление доктора, без всяких сомнений, было непритворно:
— Наркотики? Разумеется, нет! Если только вы не причисляете к наркотикам коктейли. С какой стати вам это пришло в голову?
Инспектор весьма сконфуженно оставил эту линию и перешел к следующей:
— Мне бы хотелось, чтобы вы рассказали мне все, что знаете о молодом Хассендине, сэр. Он ведь работал здесь, в институте, не так ли?
— Это зависит от того, какой смысл вы вкладываете в слово «работать», инспектор. Да, он действительно тут болтался, но делать старался так мало, как только возможно.
— И что же? — нетерпеливо проговорил Флэмборо. — Что-нибудь еще вы можете о нем сказать? Все, кого я опрашивал, сообщали мне о его лени. Мне бы хотелось услышать что-нибудь новенькое.
Силвердейл на мгновение задумался.
— Он сразу стал для нас обузой. Когда он только появился здесь — около трех лет назад, — то немедленно начал волочиться за одной из ассистенток, мисс Хэйлшем. Он мешал ей работать, и мне пришлось пару раз сделать ему внушение. Затем они обручились. А через некоторое время его подцепила моя жена, и он разорвал помолвку — возможно, для того чтобы угодить моей жене. Это был весьма неприятный момент — мисс Хэйлшем тяжело восприняла разрыв. И это вполне понятно, хотя по моему мнению, она не много потеряла.
Инспектор навострил уши.
— А эта мисс Хэйлшем все еще здесь работает?
— Да, — ответил Силвердейл. — Она одна из моих личных ассистенток. У меня тут есть несколько девушек, которым поручена рутинная работа, но мисс Хэйлшем и мисс Дипкар — та, что недавно сюда заходила, — немного лучше остальных.
— Не могли бы вы изобрести способ мне повидать мисс Хэйлшем? — попросил инспектор.
— Сегодня ее нет. Взяла отгул. У нее горло болит или что-то в этом роде. Но если вы зайдете в другой раз, я отведу вас в ее кабинет. Можем сделать вид, что вы мой гость и я показываю вам институт, если не хотите представиться официально.
— Прекрасно, сэр. Загляну в другой раз. А теперь еще один вопрос, если не возражаете. На пальце миссис Силвердейл было кольцо с печаткой. Пожалуйста, расскажите мне о нем. Она получила его в подарок от вас или купила сама?
— Я ей кольца́ не дарил, — живо отозвался Силвердейл. — Кажется, ей сделали его на заказ. Как-то она забрала в голову запечатывать все свои письма собственной печатью, — вероятно, поддалась поветрию, царившему в тот момент в ее компании. Но если уж она что-то надумала, то ни за что не отступится. Полагаю, именно для этой цели она и заказала кольцо с печаткой.
Флэмборо глубокомысленно кивнул, словно усмотрел в этом рассказе нечто важное. Затем, как бы невзначай, поинтересовался:
— Вас вчера, конечно, дома не было? А где вы были?
— Я был…
Внезапно какая-то мысль заставила его на секунду замолчать. Ответ его явно не соответствовал тому, что он собирался сказать вначале:
— Я провел ночь здесь. Работал.
