— Вот именно, — первый, кто приходит в голову. Если, конечно, мы говорим о ненависти к обоим погибшим. И, наконец, последний вопрос: кто такой господин Судья? Каким-то образом он оказался в курсе событий. Если бы нам удалось изловить его, мы, полагаю, смогли бы вплотную приблизиться к разгадке. Господину Судье первому стало известно о трагедии в летнем домике и о гиосцине, хотя о нем он мог всего лишь догадаться, зная, что Силвердейл — известный специалист по алкалоидам. В любом случае господину Судье известны все подробности происшествия и у него, похоже, имелся и мотив. Кто же он, как вы думаете?
— Совершенно очевидно, что этот человек ни за что не согласится выступить открыто, если только не заставить его силой. Возможно, это всего лишь случайный свидетель.
— Да, возможно. А еще?
— Это может быть Спраттон. Он заинтересован в том, чтобы доказать факт убийства, а не самоубийства.
— Тоже похоже на правду. Еще какие-нибудь предположения?
— Не знаю, кто бы еще подошел на эту роль, сэр. Кстати, я послал людей за оригиналами тех шифрованных объявлений, и теперь они у меня.
Инспектор извлек из своего блокнота два листка и передал их шефу.
— Хм! Первый текст — тот, с буквами, — составлен обычным способом, из вырезок, — произнес сэр Клинтон, разглядывая объявления. — Числа во втором объявлении вырезаны из газеты, вероятнее всего из раздела, где публикуются результаты розыгрыша облигаций Подземной железной дороги и других предприятий. Эти колонки сплошь состоят из цифр. А что насчет адреса, который принято указывать в конце? Он, разумеется, оказался фальшивым?
— Да, сэр. Такого места попросту не существует.
— Адрес написан от руки. Почерк, похоже, женский. Господин Судья сильно рисковал, однако если бы все объявление с начала до конца было составлено из вырезок, в газете, вероятно, отказались бы его принять, заподозрив неладное. Вы выяснили что-нибудь насчет почерка, инспектор?
— Мне удалось раздобыть образцы почерка мисс Хэйлшем и мисс Дипкар, — сообщил инспектор, всем видом своим показывая, что подошел к проблеме с полной ответственностью. — Почерк в объявлении с этими образцами не совпадает. Затем я показал текст нескольким людям, в надежде, что они опознают почерк. И мисс Хэйлшем немедленно сказала, что узнает руку самой миссис Силвердейл!
— Значит, подделка? До чего же ловок этот господин Судья! Я восхищен его предусмотрительностью.
— Что ж, насколько я понимаю, мы опять оказались в тупике, сэр, — проговорил инспектор. Однако сэр Клинтон, видимо слишком поглощенный восторженными размышлениями, не расслышал его замечания. Следующий его вопрос касался уже совсем иной темы:
— А как обстоят дела с вашим другом мистером Уэлли, инспектор? Мне кажется, мы должны как можно скорее задержать и допросить его. Ему определенно что-то известно.
— Я пытался отыскать его, сэр. Но он уехал из города, и я пока не смог напасть на его след. Полагаю, он уехал на скачки или другое мероприятие в этом духе. Это в его обычае — вот так уезжать, не оставив адреса. Но я задержу его сразу же, как только он вернется в Вестерхэвен.
— Подозреваю, что Уэлли — наш главный свидетель, так что не дайте ему ускользнуть. Вам следует связаться с полицейскими в тех местах, куда он мог направиться, и заручиться их помощью.
— Хорошо, сэр.
— А теперь расскажите, что вы в конце концов сделали с нашим списком версий? Сколько пунктов из девяти в нем осталось?
Флэмборо извлек на свет свой истрепанный листок и в очередной раз развернул его.
— Принимая во внимание ваше недавнее утверждение, сэр, следует вычеркнуть последний вариант: гиосцин миссис Силвердейл подмешали с целью одурманить ее, но не убить.
Инспектор перечеркнул последнюю строчку списка.
— В таком случае, остается всего две альтернативы:
Хассендин Миссис Силвердейл
1. Самоубийство Несчастный случай
2. Убийство Несчастный случай
А Хассендин, судя по данной ему характеристике, едва ли избрал бы столь болезненный способ самоубийства — выпустить две пули себе в грудь. Значит, вариант два выглядит наиболее правдоподобным. Мы подбираемся к разгадке быстрее, чем я ожидал.
Войдя на следующее утро в кабинет сэра Клинтона, инспектор, не тратя время на вступление, сразу же начал с дурных новостей.
— Произошло еще одно убийство, сэр, — возмущенно провозгласил он.
Сэр Клинтон поднял глаза от груды бумаг, лежащей перед ним на столе.
— Кто на этот раз? — отрывисто произнес он.
— Уэлли, сэр. Тот самый человек, который мог сообщить нам хоть что-то о происшествии в летнем домике.
Сэр Клинтон откинулся на спинку кресла и устремил на инспектора бесстрастный взгляд.
— Счет совсем не в нашу пользу, — сухо заметил он. — Четыре убийства за весьма короткий срок, а нам нечем крыть. Мы же не можем спокойно дожидаться, пока все население Вестерхэвена будет поголовно истреблено, а потом арестовать единственного выжившего. Общественность начинает нервничать, инспектор. Налогоплательщики хотят знать, за что они платят нам деньги.
Флэмборо ответил оскорбленным взглядом.
