— Очевидно, убитый, сопротивляясь, оторвал пуговицу от одежды убийцы. Эта пуговица мне кое о чем напоминает. Видите это ярко-желтое пятно на ткани и на нитках, которыми пришита пуговица?
— Похоже, это пятно от пикриновой кислоты. Вы это имели в виду?
— Да, сэр. А еще обратите внимание на рисунок ткани.
— Вы хотите сказать, что эта пуговица, оторвана от старого рабочего пиджака, в котором Силвердейл был в день нашего визита в Крофт-Торнтонский институт?
— Без всякого сомнения, сэр. Я прекрасно помню это пятно. И, лишь увидев его, я вспомнил рисунок ткани.
— И каково ваше заключение?
— Я считаю, что Силвердейл, боясь, что кровь с лица Уэлли попадет ему на одежду, надел свой старый рабочий пиджак. Его он мог бы потом спокойно уничтожить, не опасаясь возбудить подозрения. Человек имеет полное право избавиться от изношенного пиджака. Совсем иное дело уничтожать хорошую одежду: это могло вызвать удивление. Но если бы Силвердейл заменил старый рабочий пиджак чем-то другим, этого попросту никто бы не заметил.
— Должен признать, все это чертовски убедительно, инспектор. Но…
— Но — что, сэр?
— Видите ли, — задумчиво произнес сэр Клинтон, — мы и на сей раз принуждены выбирать между просто обманом и обманом двойным. И это — не единственная проблема.
Инспектор на минуту задумался. На сей раз доводы сэра Клинтона не произвели на него особого впечатления, хотя развивать тему он все-таки не решился.
— Как бы то ни было, сэр, теперь вполне понятно, какое отношение имел Уэлли к происшествию в летнем домике. Я уже говорил вам, что этот человек постоянно выискивал способ без особых усилий раздобыть денег, и не важно, до какой степени бесчестным будет этот способ. Кстати, это именно он пытался выяснить номер автомобиля, который якобы его сбил, — хотел получить компенсацию, хотя никакого ущерба и в помине не было. Видите, он готов был пойти на что угодно, лишь бы разжиться деньгами, одновременно избегая необходимости работать. Таким образом, нетрудно понять, какую роль он сыграл в недавней трагедии: Уэлли был тем человеком, которого вы окрестили «любопытным Томом».
— А какие-нибудь другие предположения у вас имеются? Я, конечно, не утверждаю, что вы ошибаетесь.
— Ну, Силвердейл, желая застать свою жену на месте преступления, мог воспользоваться услугами Уэлли в качестве независимого свидетеля.
— Думаете, именно такой свидетель ему требовался? Я лично не уверен, что Уэлли — лучший кандидат на эту роль.
— Эта роль — не из приятных, сэр, — заметил инспектор. — Едва ли Силвердейл стал бы обращаться с такой специфической просьбой к кому-либо из своих друзей. А женщина, разумеется…
Он внезапно замолчал, осененный какой-то новой идеей. Сэр Клинтон же будто бы и не слышал последних слов инспектора.
— Допустим, Силвердейл действительно поручил Уэлли роль свидетеля. Что же произошло дальше?
— События могли развиваться следующим образом: Силвердейл оставляет Уэлли у бокового окна, а сам отправляется к окну, выходящему на дорогу. Затем, в соответствии со своим замыслом, он, разбив стекло, вламывается в комнату. Хассендин, решив, будто Силвердейл хочет поколотить его или даже убить, вытаскивает пистолет. Завязывается драка: Силвердейл пытается отобрать у Хассендина оружие. Внезапно пистолет выстреливает, и пуля по чистой случайности попадает в голову миссис Силвердейл. Драка продолжается. В конце концов Хассендин получает две пули в грудь.
Сэр Клинтон окинул инспектора взглядом, исполненным неподдельного уважения:
— Очень может быть, что ваши предположения совсем недалеки от правды. Прошу вас, продолжайте.
— Об остальном нетрудно догадаться. Уэлли, наблюдавший за происходящим через боковое окно, пускается наутек и скрывается во мраке. Не сделай он этого, Силвердейл, вероятно, тут же застрелил бы его, чтобы уничтожить единственного свидетеля. Позже, все как следует обдумав, Уэлли решает, что судьба подарила ему настоящую золотоносную жилу. Шантажируя Силвердейла, он сможет до конца жизни получать стабильный доход. Но потом, думаю, Уэлли струсил и решил подстраховаться. Он начал шантажировать Силвердейла, а затем явился в участок, якобы намереваясь дать показания. После этого он снова явился к Силвердейлу и намекнул о своем визите в полицию. Терпение Силвердейла иссякло. Отныне Уэлли был обречен на ту же участь, что и служанка из Хэтерфилда.
— В самом деле очень убедительно, инспектор, — проговорил сэр Клинтон, внимавший рассказу Флэмборо с искренним интересом. — Однако вы все же упустили из виду несколько деталей. К примеру, каким образом связано с вышеописанными событиями убийство служанки?
Флэмборо на секунду задумался.
— В настоящий момент я не в силах дать удовлетворительный ответ, сэр. Но все же позволю себе высказать предположение. По словам Ренарда, миссис Силвердейл собиралась написать черновик нового завещания. Вполне вероятно, что она сообщила об этом Силвердейлу. Он, разумеется, захотел уничтожить этот черновик до того, как полицейские обыщут его дом и вещи жены.
