— Да, скорее всего, у него должно было возникнуть такое намерение. Но оно едва ли могло толкнуть Силвердейла на ненужное убийство. Кроме того, ему незачем было убивать служанку: в собственном доме он был волен делать все что заблагорассудится. Служанке и в голову не пришло бы что-нибудь заподозрить.
— Однако не следует забывать, что служанка прекрасно знала своего убийцу, — напомнил инспектор. — На это указывают все обстоятельства преступления. Все же пока это лишь версия. В данном случае у меня нет ни единой улики, доказывающей вину Силвердейла. Я могу лишь предполагать, что служанка увидела что-то подозрительное — к примеру, кровь на его пиджаке. И ему пришлось заткнуть ей рот.
Сэр Клинтон, на этот раз воздержавшись от комментариев, обратился к новой теме:
— А какое место в вашей теории занимает господин Судья? Теперь совершенно ясно, что ваш приятель Уэлли и господин Судья — разные люди.
Инспектор задумчиво почесал нос, будто пытаясь трением добыть искру мысли.
— Да, в настоящий момент я действительно не могу втиснуть господина Судью в мою теорию. Уэлли и господин Судья — не один человек. Но погодите! Предположим, что Уэлли вовсе не был свидетелем Силвердейла. Если как следует подумать, ему и в самом деле едва ли пришло бы в голову воспользоваться услугами такого проходимца.
— Я в этом совершенно убежден, инспектор. В дополнительных аргументах нет нужды.
— Но мы обошли вниманием еще одну возможность! — возбужденно перебил Флэмборо. — Я все это время исходил из предположения, что Силвердейл стоял у окна в одиночестве. Но что, если он привел с собой кого-то еще? Эти двое подглядывали в переднее окно, не зная о том, что у бокового окна притаился Уэлли.
— Вы поистине превзошли себя, инспектор, — одобрительно заметил сэр Клинтон. — Думаю, ваша гипотеза, по крайней мере наполовину, соответствует истинному положению вещей.
— Кто же мог быть тем вторым свидетелем? — нетерпеливо заговорил Флэмборо, будто бы недовольный тем, что его прервали. — Как насчет мисс Дипкар?
— Советую вам подумать еще немного, инспектор, — сухо произнес сэр Клинтон. — Неужели вы всерьез полагаете, что Силвердейл мог попросить о такой услуге девушку, которую он, судя по всему, любит? Это невероятно!
Резкий тон шефа охладил энтузиазм инспектора.
— Думаю, вы правы, сэр, — разочарованно согласился он. — Но есть и другая девушка, которой, несомненно, доставило бы удовольствие исполнить просьбу Силвердейла. Я говорю о мисс Хэйлшем. Она мечтала о том, чтобы свести счеты с миссис Силвердейл и Хассендином, и потому с радостью согласилась бы публично унизить их, дав показания в суде. Эта грязная история должна была доставить ей немало удовольствия. Вы не можете этого отрицать, сэр.
На сей раз сэр Клинтон спорить не стал.
— Я и не отрицаю, — отрывисто произнес он. — Но вам не следует ограничивать круг подозреваемых одним лишь женским населением Вестерхэвена. В деле такого сорта Силвердейлу было бы куда удобнее воспользоваться помощью мужчины. Так почему же мы обходим вниманием его друзей?
— Вы о Маркфилде, сэр? От него, боюсь, нам ничего стоящего не добиться. Вы и сами видели, как старательно он отмалчивался, когда мы расспрашивали его о Силвердейле, а если и начинал говорить, то только под нашим нажимом. И нет никакой уверенности, что он нам не солгал. Мне не слишком-то понравилось поведение доктора Маркфилда.
Сэр Клинтон встал из-за стола и, перейдя через комнату, снял с крючка свою шляпу.
— Что ж, придется нам еще немного потерпеть его неприятные манеры, инспектор: мы отправляемся в Крофт-Торитонский институт выяснять вопрос о пиджаке Силвердейла. Если хотите, можете самостоятельно вести разговор, но я хочу при этом присутствовать. Разрешаю вам также более настойчиво расспросить Силвердейла о его перемещениях и занятиях в ту ночь, когда погибла его жена. Может быть, по некотором размышлении он станет более разговорчив? Хотя на этой стадии я не жду от него особой откровенности.
Полицейские застали Маркфилда за работой. Флэмборо, не тратя время на вступление, сразу же приступил к делу.
— Что вы об этом скажете? — проговорил он, показывая доктору обрывок ткани с пуговицей, найденный в руке убитого Уэлли.
Маркфилд внимательно осмотрел пуговицу, но на лице его отразилось лишь недоумение.
— Насколько я понимаю, это пуговица и кусочек ткани с пятном от пикриновой кислоты, — проговорил он с оттенком иронии. — Вы хотите, чтобы я подверг их экспертизе? Если так — прошу вас рассказать мне, чего вы хотите добиться с помощью этих предметов, чтобы я знал, что именно с ними делать.
Флэмборо впился в него взглядом, словно пытаясь прочесть по лицу его мысли, но Маркфилда, казалось, это ничуть не смутило.
— Я не телепат, инспектор, — заметил он. — Вам придется ясно объяснить мне, чего вы от меня хотите. Мне также нужно знать, могу ли я отрезать кусочек ткани, чтобы подвергнуть его химическому анализу.
Флэмборо понял, что вызвать Маркфилда на откровенность будет сложнее, чем он надеялся.
