— Да, у меня есть вполне определенное предположение, но — лишь предположение. Подумайте, кому выгодно это дело?
— Ну конечно! — осенило инспектора. — Спраттону, сэр. Теперь я припоминаю, что он, если не считать усов, очень похож на вас лицом и фигурой. Ведь страховку за Хассендина Спраттон может получить лишь в том случае, если будет доказан факт убийства.
— Что ж, — легко заключил сэр Клинтон, — я полагаю, мистер Спраттон должен получить то, чего заслуживает.
Новых вестей от таинственного помощника инспектору пришлось ждать два дня. Когда почтальон наконец доставил послание, сэра Клинтона в участке не было, и инспектор получил прекрасную возможность самостоятельно, без подсказок и комментариев шефа, изучить и обдумать его. Как только сэр Клинтон появился на рабочем месте, Флэмборо немедленно направился к нему в кабинет с докладом.
— Это принесли с дневной почтой, сэр, — пояснил он, раскладывая на столе какие-то бумаги. — Снова послание от господина Судьи. Очевидно, это и есть результаты его обыска.
Сэр Клинтон открыл конверт. Содержимое его составляли несколько фотоснимков и лист бумаги с уже знакомыми вырезками из телеграфных бланков. Отложив в сторону фотографии, сэр Клинтон взялся за послание.
«Посылаю вам фотоснимки некоторых отрывков из письма доктора Силвердейла к мисс Дипкар.
Судья.»
Сэр Клинтон мгновение рассеянно вглядывался в буквы, думая о чем-то другом. Наконец он обернулся к инспектору:
— Полагаю, вы исследовали это послание на предмет отпечатков? Ничего, верно? От листка даже до сих пор слегка пахнет резиной, — по-видимому, его брали в перчатках.
Флэмборо утвердительно потряс головой.
— Вы правы, сэр, я ничего не нашел.
Сэр Клинтон отложил листок и взял одну из фотографий. Она была размером с обычную полупластинку[30] и являла собой несколько уменьшенную копию фрагмента письма, содержащего следующий текст:
…так не может продолжаться. Наш последний план представляется мне наиболее разумным. Я невзначай намекнул Хассендину о возможности применения гиосцина, и теперь, скорее всего, он сам поймет, как добиться желаемой цели. После этого остается лишь проследить за ними, и тогда она больше не будет стоять на нашем пути. Будет совсем не сложно представить дело таким образом, будто все совершилось по их обоюдному согласию, а доискиваться до истины никому и в голову не придет.
Инспектор, внимательно следивший за выражением лица сэра Клинтона, заметил, что тот окончил чтение, и снова заговорил:
— Я проверил почерк, сэр. Вне всяких сомнений, это писал Силвердейл.
Сэр Клинтон рассеянно кивнул и взял со стола следующий снимок. Это была сильно увеличенная копия первых двух строчек предыдущего отрывка. Сэр Клинтон достал лупу и принялся внимательно изучать фотографию.
— Это явно оригинал, — отважился наконец заговорить инспектор. — Господин Судья весьма предусмотрителен. Он предоставил нам исчерпывающие доказательства подлинности документа. Увеличение достаточно сильно, чтобы убедиться: бумагу не терли резинкой и не скребли.
— Верно, — согласился сэр Клинтон. — И линии букв вполне естественные. Перо не останавливалось в неположенных местах, как всегда бывает, если человек обводит через бумагу буквы, написанные кем-то другим. На такой увеличенной копии мы бы непременно это заметили. Думаю, вы правы, инспектор: перед нами и в самом деле отрывок из подлинного письма Силвердейла.
— Да, и остальные снимки также это подтверждают, — отозвался инспектор, указывая на микрофотокопии еще нескольких фрагментов текста. — Подлинность документа не вызывает сомнений.
Сэр Клинтон еще некоторое время с живым интересом изучал фотографии, но в конце концов положил их на стол и повернулся к инспектору.
— Ну, и что вы об этом скажете?
