Киггз, не жалуясь, сделал, как ему велели. Я поразилась его рвению, пока своими глазами не увидела то, о чем он помнил: это было платье леди Коронги. Базинд надел его, жалуясь на тесноту. Он повернулся и отправился в проход для вылазок. Никто не остановил его.
– Люсиан! – крикнула Глиссельда. – Не отпускай его. Не уверена, что он дружелюбно настроен.
– Тоннели заблокированы. Его задержат прежде, чем он нанесет какой-либо вред.
Если бы это было правдой. Вред уже нанесен. Я снова посмотрела на небо, где мой дядя все еще проигрывал. Даже если он выживет, его отправят в Танамут, и его мозг очистят. Я не могла это вынести.
Имланн снова сбросил его на землю, и в этот раз Орма не успел быстро оправиться. Он горел. Он пронесся по небу и с ударом приземлился в реку, развалив мост Вулфстут. Облако пара поднялось над местом его падения.
Я прижала руку ко рту. Имланн кружил в небе, крича и триумфально выпуская пламя, а только что поднявшееся солнце сияло на его коже.
Годовщина Мирного Договора прошла. Обычно мы, гореддийцы, приветствовали новый свет и кричали:
– Драконьи войны закончились навсегда!
В этом году, однако, все выбежали на улицы и смотрели, как над их головами сражались драконы.
Я все еще слышала крики, но это были не горожане. Не тот диапазон звука. Внезапно я поняла, что темные точки в южном небе, которые я сначала приняла за стаю птиц, летели слишком быстро и становились слишком большими для птиц.
Эскар и маленький ард возвращались.
Дракон Имланн, мой дедушка по материнской линии, не пытался сбежать и не стал кусать собственный хвост и сдаваться. Он с воплями полетел прямо на приближающихся драконов, выдыхая огонь и понимая, что обречен.
Как леди Коронги, он был хитрым, беспощадным и расчетливым. Он попытался убить всю королевскую семью и своего Ардмагара. Он мог бы преуспеть в убийстве собственного сына. Его последняя атака могла стать не чем иным, как самоубийством. И все же, пока я наблюдала за ним, объятым яростью битвы, клацающим зубами и режущим когтями, я ощутила, как во мне поднимается ужасная грусть. Он был отцом матери. Она разрушила его жизнь так же, как и свою, выйдя замуж за моего отца. Но разве ее упрямство так уж отличалось от его обреченной атаки? Разве она тоже не пошла наперекор всему?
Одна Эскар не могла повалить его. Три дракона вместе смогли наконец поджечь Имланна, и все равно он оставался в воздухе дольше, чем я считала возможным. Когда Эскар наконец лишила его головы, это было скорее милосердие, чем победа. Я смотрела, как тело моего дедушки спиралью летит вниз, яркое, как комета, и заплакала.
Церковные колокола изменили мотив на пожарную тревогу, когда дым начал клубами подыматься с южной части города. Даже мертвый, Имланн нанес большой урон.
Я отвернулась ко входу в пещеру. Мои глаза жгло, руки и лицо ужасно замерзли, а в груди зияла жуткая пустота. Киггз и Глиссельда стояли вместе, и оба тревожно смотрели на меня, притворяясь, что не делают этого. В тенях позади них замер Ларс, о котором я забыла. Он так крепко держал волынку, что костяшки пальцев побелели.
– Фина, – произнес он, когда я встретилась с ним взглядом, – что происсошло с Абдо?
Дракона, за которого цеплялся Абдо, подожгли и обезглавили. У меня не осталось надежды.
– Я не могу искать его, Ларс, – сказала я. Сама идея потянуться мысленно к руке Абдо и наткнуться на пустоту пугала меня.
– Не можешь или не хочешь?
– Не стану!
Ларс грозно смотрел на меня:
– Ты поищешь! Ты должна ему! Он все отдал за тебя, с радостью! Он нашел путь со стены, он кинулся на того дракона, он сделал все, о чем ты просила, и даже больше. Найди его.
– Что, если его там нет?
– Тогда ты встретишь его на Небесах, но ты найдешь его.
Я кивнула, пробираясь по снегу к Ларсу. Киггз и Глиссельда разошлись, чтобы пропустить меня. Их глаза были широко распахнуты.
– Не дай мне упасть, ладно? – сказала я Ларсу, который молча положил свободную от волынки руку на мою талию и позволил мне откинуть голову ему на грудь. Я закрыла глаза и потянулась.
Я сразу же нашла Абдо. Он был в сознании, начеку, почти не раненный, сидел на том, что я сначала приняла за остров посреди реки. Я приблизила свой внутренний взор, чтобы лучше посмотреть. Абдо помахал мне, улыбаясь сквозь слезы, и только тогда я поняла, на чем он сидел.
Это был Орма.
Из последних сил он поднял голову и кончиком морды коснулся ее носа.
– Абдо жив, – хрипло сказала я, возвращаясь. – Он в реке с дядей Ормой. Должно быть, он на лету сменил драконов.
Ларс сжал меня в объятиях и поцеловал в макушку, а потом взял себя в руки.
– Твой дядя?
