Я не смогу видеть драконов из пещеры, учитывая их нынешнее местоположение. Я отступила дальше от Киггза в еще более глубокий снег. Он двинулся за мной и положил руку на мою, словно собирался оттащить меня обратно, но его взгляд также был направлен на светлеющее небо.
– Кто этот третий дракон?
Я подозревала, что знаю, но у меня не было сил на объяснения.
– Он парит рядом, бездействуя, – сказал Киггз. – Если бы это был дракон посольства, думаю, он бы принял сторону твоего учителя.
Последнее слово задело меня. Я ожидала, что он скажет «дядя», правда. Я озвучила правду прямо перед ним, а он не мог или не хотел поверить в нее. Киггз предлагал мне простой выход, чтобы вернуться к нормальному, и это был ужасный соблазн. Было бы так легко не исправлять его, позволить этому произойти. Не нужно прилагать усилий.
Но я поцеловала его и рассказала правду. И я изменилась.
– Он мой дядя, – сказала я, достаточно громко, чтобы и Глиссельда услышала.
Киггз не отпустил мою руку, хотя, казалось, та стала деревянной. Он взглянул на Глиссельду. Я не видела выражения ее лица. Он сказал:
– Фина, не шути. Ты спасла нас. Все кончено.
Я уставилась на него, пока он не встретился с моим взглядом.
– Если собираешься требовать от меня правды, то хотя бы прояви уважение и поверь в нее.
– Это не может быть правдой. Такое не может произойти. – Его голос оборвался. Он покраснел до самых ушей. – Возможно, это планировала тетя Дион… я согласен, что такое может происходить. Может, иногда.
Внезапно я поняла, что такое могло произойти именно по совету леди Коронги.
– Но межвидовое скрещивание, конечно же, невозможно, – упрямо продолжил Киггз. – Кошки и собаки, как говорят.
– Лошади и ослы, – ответила я. От холодного ветра мои глаза слезились. – Такое случается.
– Что ты сказал о моей матери, Люсиан? – спросила Глиссельда. Ее голос дрожал.
Киггз не ответил. Он отпустил мою руку, но не отошел. Его глаза расширились. Я проследила за его взглядом и увидела, что Орма вышел из падения как раз вовремя, срезав дымоходную трубу и крышу таверны своим хвостом. Грохот достиг моих ушей на мгновение позже криков паникующих граждан.
– Святые на Небесах! – закричала Глиссельда, которая неслышно подошла поближе и встала позади нас, держась за бок. – Почему тот не поможет ему?
В действительности «тот» лениво летел к нам. Он становился все больше и больше и наконец приземлился на холме чуть ниже. Поток серы заставил нас ступить на шаг назад. Он вытянул змеиную шею и стал делать обратное тому, что совершил Имланн: сложился, охладел и уменьшился в человека. Базинд стоял нагой в снегу, потирая руки.
– Саар Базинд! – крикнула я, хотя и знала, как бесполезно злиться на него. – Ты обрекаешь Орму на гибель. Немедленно превращайся!
Глаза Базинда обратились ко мне, и я застыла. Его взгляд казался резким, движения плавными и слаженными, и он направился ко мне по снегу. Он отбросил гладкие волосы с глаз и произнес:
– Эта битва не имеет ко мне никакого отношения, Серафина. Я собрал надлежащую информацию о твоем дяде, и теперь мне нужно домой.
Я уставилась на него:
– Ты из… ты из…
– Совета Цензоров, да. Мы регулярно проверяем твоего дядю, но его было трудно подловить. Обычно он замечает и портит проверку. В этот раз он испытывал лишнюю эмоциональность по нескольким пунктам одновременно и не смог сохранить бдительность. Ардмагар уже приказал провести эксцизию Ормы, и мне не нужно будет представлять никаких доказательств по этому делу.
– Что Орма сделал? – спросила Глиссельда позади меня. Я развернулась: она стояла на каменистом выступе и выглядела удивительно величественно, пока небо становилось розово-золотым позади нее.
– Он множество раз ставил свою племянницу-получеловека превыше своего народа, – ответил Базинд, говоря так, словно ему было скучно. – Он много раз проявлял разные эмоции, превышая допустимые лимиты, включая любовь, ненависть и грусть. Он даже сейчас проигрывает битву, которую легко мог бы выиграть, из-за незнакомого человеческого мальчика.
Пока Базинд это говорил, Орму отбросили на колокольню собора, и он спиной проломил крышу звонницы. Плитки и дерево ударили по колоколам, добавив какофонию к зову арда, который все еще гремел со всех церквей города.
– Я предлагаю ему убежище, – сказала Глиссельда, скрестив руки на груди.
Базинд поднял бровь:
– Он рушит ваш город.
– Он сражается с предателем собственного народа. Имланн пытался убить Ардмагара!
Базинд пожал костлявыми плечами:
– Правда, меня это едва ли касается.
– Вам все равно, сохранится ли мир?
– Мы, Цензоры, появились раньше Мирного Договора, мы будем существовать и после его краха. – Он взглянул на себя, словно в первый раз заметил свою наготу. Базинд направился ко входу в пещеру. Киггз постарался перегородить ему путь. Базинд закатил глаза.
– Это глупое тело мерзнет. На полу есть одежда. Передайте ее мне.
