Я глупо захлопала ресницами. Обычно в ответ на комплименты что-то говорят, но мое сердце колотилось в ушах, и я не могла ничего вспомнить.
– Нет, неправда.
Он широко улыбнулся, потому что я вела себя нелепо. Подал мне руку и проводил в центр зала, в сердце паваны. Я не знала, где остановиться. Люсиан притянул меня к себе, наши ладони соединились на уровне плеч для первой позиции.
– Твой дудочник оказался особенным, – сказал он, когда начался променад.
– Он не мой дудочник, – сказала я грубее, чем стоило, учитывая намеки Гунтарда. – Он дудочник Виридиуса.
Мы сделали обход с левой стороны, а потом с правой. Киггз ответил:
– Я знаю, кем он приходится Виридиусу. Скажите своей виноватой совести отступить. Вы явно любите кого-то другого.
Я вздрогнула:
– Что вы под этим подразумеваете?
Он коснулся пальцем своего виска.
– Выяснял это. Не волнуйтесь. Я вас не осуждаю.
Не осуждает меня? В кого, по его мнению, я влюбилась? Я хотела знать, но не так сильно, чтобы добровольно поддерживать этот разговор. Я сменила тему:
– Как давно вы знаете графа Апсигу?
Киггз поднял бровь, мы медленно шли по кругу вправо.
– Он здесь примерно два года. – Киггз внимательно посмотрел на меня. – Почему вы спрашиваете?
Я показала на других танцоров в нашем кругу. Черный камзол Джозефа мелькал неподалеку, всего в двух шагах от нас.
– Он усложняет жизнь дудочнику Виридиуса. Я поймала его на избиении бедняги в гримерной.
– Я изучил прошлое Джозефа, когда он только приехал ко двору, – сказал Киггз, передав меня другому партнеру в обратном направлении в па-де-Сегош. – Он первый Апсига, выползший из высокогорья за три поколения. Считали, что этот род вымер, так что, конечно, мне было любопытно.
– Вам? Любопытно? – сказала я. – Трудно в это поверить.
Он наградил меня широкой улыбкой за такую наглость.
– Очевидно, его бабушка была последней в роду, и он возродил имя. Также ходят слухи, что в Самсаме у него есть незаконнорожденный сводный брат. Возможно, Ларс не просто слуга.
Я нахмурилась. Если Ларс был не просто случайным полукровкой-драконом, а семейным позором, это могло бы объяснить враждебность Джозефа. И все же я не могла избавиться от чувства, что все сложнее.
Киггз продолжал говорить. Я снова сосредоточилась на нем.
– В Самсаме строго относятся к незаконнорожденным. Здесь это просто неудобство для бедного бастарда, там оно пятнает всю семью. Самсамийцы большие почитатели святого Витта.
– «Твой грех пылает ярко через века?» – попыталась я угадать.
– «И в будущем на горизонтах всех твоих сыновей» – да. Хорошая цитата!
Он снова передал меня другому партнеру. Его глаза сверкали, напоминая мне принца Руфуса. Киггз наклонился и добавил искренне:
– Я понимаю, что ты проводишь опрос на эту тему, но советую тебе не спрашивать Ларса, каково быть бастардом.
Я вздрогнула, и наши взгляды встретились. Он тихо засмеялся, мгновение спустя мы уже оба смеялись. И что-то изменилось. Словно до этого момента я наблюдала за миром через мутный, намазанный маслом пергамент или дымчатое стекло, которое внезапно разбили. Все стало ясным и ярким, музыка взорвалась во всем своем величии. Мы застыли на месте, а вокруг кружилась комната. Киггз стоял тут, в центре всего этого, и смеялся.
– Мне… мне придется удовлетвориться твоим ответом, – заикаясь, произнесла я, внезапно смутившись.
Он обвел комнату широким жестом.
– Вот оно. Квинтэссенция бастардов. Ни минуты покоя. Танец за танцем, пока ноги не отвалятся.
Круг поменял направление в последний раз, напоминая нам обоим о том, почему мы здесь.
– К делу, – сказал Люсиан, – моя бабушка может думать, что за городом искать бесполезно, но мы с Сельдой считаем, что она не права. – Он склонился ближе. – Ты должна придерживаться плана. Мы всё обговорили и не можем позволить тебе отправиться туда одной.
Я удивленно отшатнулась:
– Вы не можете позволить мне отправиться одной куда?
– На поиски сэра Джеймса Пискода. Это небезопасно, – сказал он, беспокойно нахмурившись. – Я даже не уверен, что ты знаешь, куда идти. Ты ведь блефовала, когда сказала тем пожилым джентльменам, что государство знает, где они прячутся?
Я открыла рот, но мой оцепеневший разум не смог сформировать ни слова. Когда я написала, что стоит навестить рыцарей, я предлагала Киггзу отправиться на поиски, а не выдвигала свою кандидатуру!
Киггз положил руку мне на талию для последнего променада. Я чувствовала его дыхание возле уха.
– Я пойду с тобой. Это не обсуждается. Завтра никто нас не хватится. У тебя нет музыкальных программ, а самые важные люди запрутся на весь день на совещание – включая Сельду, к ее величайшему отвращению. Предлагаю выехать на рассвете, навестить рыцарей, и затем, в зависимости от того, насколько будет поздно…
После этих слов я ничего не слышала. В ушах гудело.
Как кто-то мог подумать, что я собираюсь отправиться на поиски дракона – неважно, одна или в компании? Я уже виновата в том, что по глупости обманом пробралась к рыцарям. Ничего, кроме неприятностей, из этого не выйдет. Все ошибочно судят обо мне. Они считают меня храброй и безрассудной.
