Прежде чем он успел снова заговорить, позади нас строгий женский голос произнес:
– Ардмагар, не хотели бы вы принять участие в наших гореддийских танцах?
Это была мама Глиссельды принцесса Дион, в сияющем желтом шелке. На ее голове покоились простой обруч и легкая вуаль, а волосы были убраны под криспиннет. Она сияла, как золотые фениксы Зизиба. Я же в своем коричневом гупелянде казалась тусклой маленькой павой по сравнению с ней. Я отошла, испытав облегчение от того, что она затмила меня, завладев вниманием Ардмагара, но Комонот, старый лис, показал ей на меня.
– Я только что обсуждал танцы с этой особенной молодой девушкой.
Принцесса бросила на меня прохладный взгляд.
– Это наша ассистентка преподавателя музыки. Она помогала Виридиусу организовывать концерт сегодня вечером.
Видимо, у меня не было имени, но я не возражала. Я сделала реверанс, шагнув подальше так быстро, как только смела.
Что-то атласное и розовое ударило меня по голове. Я испуганно подняла взгляд, как раз вовремя, длинный рукав принцессы Глиссельды снова ударил меня по лицу. Она засмеялась, кружась, и унеслась прочь. Ее партнер, граф Апсига, легко танцевал. Мое сердце при виде его упало, но он даже не удостоил меня взглядом. Он был отличным танцором и красивым мужчиной, когда никому не угрожал. Его строгие черные одежды оттеняли ее розовое платье. Все взгляды в комнате были направлены на эту пару. Джозеф снова подвел ко мне принцессу. Я снова приготовилась к удару рукавом, но она окликнула меня:
– Люсиан поговорил с тобой? Я не видела, чтобы вы танцевали.
Киггз сказал, что обсудил с ней Имланна. Я надеялась, что она, не подумав, не выболтала все графу.
– Мы ждем павану, – сказала я, когда она прошла мимо.
– Трусы! Танец с тобой был моей идеей, знаешь ли! Будет сложнее подслу… – Джозеф дернул ее прочь на другой конец комнаты.
Я не услышала конца фразы, но смысл уловила.
Второй танец подошел к концу. Музыканты перешли на сарабанду почти без промедления. Я наблюдала за плывущими парами. Не только Комонот был очарован всей этой помпой. Глиссельда все еще танцевала с Джозефом, чем заслужила строгий взгляд матери. Граф Апсига не был никем, а вторая наследница не танцевала просто веселья ради. На танцевальном полу вершилась серьезная политика.
Киггз танцевал «пять шагов» с Амертой, дочерью графа Пезавольта из Ниниса, гавот – с Региной из Самсама, и теперь плавно двигался в сарабанде с какой-то герцогиней, которой я не знала. Он танцевал безукоризненно правильно, хотя и не так красиво, как Джозеф, но, казалось, наслаждался танцами. Он улыбался герцогине сияющей, несдержанной и совсем не застенчивой улыбкой, и на мгновение стал прозрачен для меня: я чувствовала, что могла видеть его насквозь. Я внезапно поняла, что заметила это еще на похоронах. Он не ходил с душой нараспашку, а хранил ее в том месте, где я могла ее заметить.
Сарабанда закончилась. Половина симфонического оркестра поднялась. После каждого третьего танца часть музыкантов брала «перерыв на пироги», а остальные играли повторяющуюся простую мелодию, чтобы заполнить тишину, пока все не вернутся. Это была хорошая система, ведь танцоры тоже могли передохнуть, а пожилые люди – не в последнюю очередь сама королева – могли восстановить силы.
Рядом со мной остановились принцесса Дион и леди Коронги, пробуя пирог. «Перерыв на пирог» был, конечно, эвфемизмом. Было странно в действительности, что такие высокородные леди делали перерыв на пироги.
– Признаюсь, Ардмагар меня шокировал, – сказала леди Коронги, аккуратно промакивая уголки губ платком, чтобы не размазать ярко-красную помаду.
– Это не его вина, – сказала принцесса. – Он низкий и просто споткнулся. Мое декольте было прямо на пути.
Я постаралась представить, что должно было произойти, и сразу же пожалела об этом.
– Он дурак, – сказала леди Коронги, морщась, словно Ардмагар был таким же кислым, как вкус у нее во рту. Но она хитро стрельнула глазками в сторону и сказала:
– Каково это, привести одного из них в свою постель?
– Кларисса! – Смех принцессы Дион напомнил Глиссельду. – Теперь шокирована я. Ты шалунья. Ты же ненавидишь драконов!
Леди Коронги проказливо улыбнулась:
– Я не сказала выйти замуж. Но говорят…
Я не собиралась подслушивать их разговор. Я двинулась дальше к столам с напитками, но там стоял Джозеф, горько жалуясь.
– Мы, самсамийцы, глубоко верующие и не употребляем напиток дьявола, – огрызнулся он на бедного слугу. – Святой Абастер никогда не пил. Должен ли я плюнуть в лицо святого – образца для подражания?
Я закатила глаза. Я сама была не в восторге от вина, но можно было попросить о чае вежливее. Нырнув обратно в толпу, я пробиралась через лес тонких вуалей и подбитых горностаем гупеляндов, пока не оказалась в центре зала. Временная мелодия оркестра подошла к концу, и зазвучали первые ноты паваны. Я ступила на паркет, но нигде не заметила красного камзола.
– Потрясающе выглядишь, – внезапно произнес Киггз мне на ухо, и я подпрыгнула от неожиданности.
