– Иди и приведи ее, будь добр. Она стоит в снегу в бальных туфлях и вот-вот отморозит ноги.
До того момента я и не осознавала, как страшно замерзла. У меня ведь даже плаща не было. Киггс подошел ко мне, но я не отрывала взгляда от разворачивающейся в небе битвы. Имланн с каждым броском отодвигался дальше на восток; если так пойдет, скоро они будут биться прямо над городом. Если Орма не желал рисковать жизнью одного маленького мальчика, не станет же он бросать противника на здания, полные людей? Я еще сильнее пала духом.
Загудели колокола собора, вызванивая мелодию, которую город не слышал сорок лет: ард-сигнал. «Драконы! Все в укрытия!»
– Фина, – сказал Киггс. – Идемте внутрь.
Драконы отлетели уже настолько, что из пещеры их не было бы видно, поэтому я отступила от него, еще глубже утонув в снегу. Киггс шагнул следом и положил руку мне на плечо, словно собирался потащить за собой, но взгляд его тоже был прикован к полыхающему небу.
– Кто этот третий дракон?
Я подозревала, что знаю, но у меня не было сил объяснять.
– Летает без дела, – продолжил Киггс. – Если бы это был посольский дракон, он бы, наверное, помог вашему учителю.
Это последнее слово покоробило меня. Вообще-то, я ожидала, что он скажет «дяде». Ведь правда просвистела прямо у него перед носом, а он не мог или не хотел в нее поверить. Киггс предложил мне выход, путь назад, возможность снова казаться нормальной, и искушение было велико. Было бы так просто не поправить его, смолчать. Просто поддаться.
Но я поцеловала его, я сказала правду, и я стала другой.
– Он мой дядя, – произнесла я громко, чтобы Глиссельда тоже точно услышала.
Киггс не отпустил мою руку, но его ладонь, казалось, обратилась в дерево. Он обернулся к кузине, но ее лица мне было не видно.
– Фина, не шутите так. Вы нас спасли. Все кончено.
Я уставилась на него и не отводила взгляд, пока он не посмотрел мне в глаза.
– Если уж вы собираетесь требовать от меня правды, то по крайней мере будьте любезны в нее верить.
– Этого не может быть. Так не бывает. – Он осекся и покраснел до самых ушей. – В смысле, то, что собиралась сделать тетя Дион… Такое, да, бывает. Наверное. Иногда.
Мне вдруг пришло в голову, что ее к этому тоже подтолкнула леди Коронги.
– Но чтобы у них было потомство – это уж совсем невозможно, – продолжал Киггс упорно. – Ведь это же как кошки и собаки!
– А как же лошади и ослы? – парировала я. От ледяного ветра на глазах стояли слезы. – Это возможно.
– Что ты сказал про мою маму, Люциан? – раздался вдруг дрожащий голос Глиссельды.
Киггс не ответил. Он отпустил мою руку, но остался стоять рядом. Вдруг глаза у него округлились, я посмотрела в ту же сторону, и как раз вовремя: Орма едва успел взмыть вверх после падения, снеся хвостом трубу и крышу таверны. Через мгновение до наших ушей долетел грохот и крики испуганных горожан.
– Святые на Небесах! – Я и не заметила, как Глиссельда подошла к нам сзади, стискивая бок. – Почему тот другой ему не поможет?
«Тот другой», кстати, лениво скользил в нашу сторону. Он все увеличивался и увеличивался в небе, пока наконец не приземлился ниже по склону холма. Порыв пахнущего серой ветра оттолкнул нас на шаг назад. Дракон вытянул змеиную шею, а потом повторил трансформацию Имланна в обратном порядке: свернулся, остыл и сжался в человека. Скоро в снегу, потирая руки, стоял совершенно обнаженный Базинд.
– Саар Базинд! – закричала я, хоть и понимала, насколько бесполезна моя ярость. – Если вы не поможете, Орму убьют. Сейчас же перекиньтесь обратно!
Тут я встретила его глаза и застыла на месте. Пробираясь по снегу плавными, отточенными движениями, он смотрел на меня пронзительным и ясным взглядом. Смахнув жидкие волосы с глаз, Базинд сказал:
– Этот поединок не имеет ко мне никакого отношения, Серафина. Я собрал всю необходимую информацию о твоем дяде и теперь могу отправляться домой.
Я уставилась на него с отвисшей челюстью.
– Вы… вы из…
– Из Совета цензоров, да. Мы регулярно тестируем твоего дядю, но его непросто подловить. Обычно он все замечает и саботирует проверку. На этот раз ему помешала излишняя эмоциональность на нескольких фронтах сразу, и он ослабил бдительность. Впрочем, ардмагар уже приказал Орме записаться на иссечение, чем избавил меня от необходимости доказывать, что оно ему нужно.
– Что Орма такого сделал? – спросила Глиссельда у меня за спиной. Я обернулась. Она стояла на каменном выступе с удивительно царственным видом. Небо за ее спиной расцветало розовым и золотым.
– Неоднократно предпочел племянницу-полукровку своему собственному народу, – скучным тоном начал Базинд. – Проявил несколько чувств, по степени интенсивности превышающих допустимые нормы, в том числе любовь, ненависть и горе. Даже сейчас он терпит поражение в битве, когда легко мог бы победить, из соображений безопасности человеческого ребенка, которого даже не знает.
Пока Базинд говорил, Орма врезался спиной в колокольню собора, обрушив крышу. Обломки шифера и дерева посыпались на колокола, превратив в какофонию ард-сигнал, который все еще звенел в церквях по всему городу.
