Весь день прошел в дреме, я выныривала из сна и проваливалась обратно. Виридиус и Ларс никого не пускали и ничего не спрашивали.
На следующее утро, проснувшись, я обнаружила, что на краешке моего импровизированного ложа сидит Ларс.
– Сдесь была принцесса, – сообщил он. – Она хочет, чтобы мы пришли ф кабинет королефы, когда ты соберешься. Са этот день много фсего происошло.
Я сонно кивнула. Он взял меня под руку, и мы отправились туда вместе.
Принцесса Глиссельда оккупировала массивный письменный стол своей бабушки. Перед ней полукругом стояло восемь стульев – большинство были уже заняты. Киггс сидел за ее левым плечом, просматривая сложенное письмо. Когда мы с Ларсом вошли, он бросил взгляд на дверь, но головы не поднял. Справа от принцессы, словно серая тень, стоял у окна мой отец. Он слабо улыбнулся.
Я кивнула ему и вслед за Ларсом села на свободное место, рядом с дамой Окрой Кармин.
Из-за ее пышной груди выглянул Абдо и помахал мне рукой.
Остальные стулья занимали регент Самсама, граф Песавольта из Ниниса, посол Фульда и ардмагар. Регент в своих строгих черных одеждах и с серебряными волосами до плеч был разительно не похож на графа Песавольту, пухлого, розовощекого и лысого, но лица у обоих были одинаково кислые. Ларс рядом со мной горбился, будто пытаясь сделаться меньше, и бросал осторожные взгляды на регента.
Принцесса Глиссельда сложила маленькие ладони на столе перед собой и прочистила горло. Она была одета в белое и носила на голове диадему первой наследницы престола; ее буйные кудри были убраны золотой сеткой. Такая, казалось бы, миниатюрная, она все же словно наполняла комнату светом.
– Моя мать умерла, а бабушка очень больна. По закону я стала первой наследницей. Недееспособность королевы – да явится за ней святой Юстас как можно позже – заставляет меня говорить, принимать решения и действовать от ее имени. – Регент и граф Песавольта, ворча, поерзали на сиденьях. Глиссельда приказала: – Советник Домбей! Прецедент!
Мой отец откашлялся.
– Когда с королевой Фавонией Второй случился удар, принцесса Аннет исполняла обязанности королевы, пока та не оправилась. Горедд не поставит вашу волю под сомнение, ваше высочество.
– Вам всего пятнадцать, – сказал граф Песавольта с улыбкой на круглом лице и сталью в глазах. – При всем моем почтении…
– Королеве Лавонде было только семнадцать, когда она подписала соглашение, – вдруг произнес Комонот. Он сидел, положив руки на колени; каждый палец унизывало по нескольку квигских колец. Они сверкали на фоне его темно-синего одеяния, словно маленькая гора сокровищ.
– Молодость не извиняет ее глупости, – сказал регент, сверкая глазами из-за узкого носа.
Комонот не удостоил эту реплику ответом, он обращался только к Глиссельде.
– Она была уже самой настоящей королевой. Она была матерью. Добралась до перевала Халфхарт сквозь страшную снежную бурю в сопровождении всего лишь двух пастушек из селения Дьюком. Я предполагал, что ни одно рациональное существо не отважится двинуться в путь в такую погоду, так что даже не перекинулся в саарантрас, чтобы приветствовать ее. Разведчики привели ее к нам в пещеру. Мы все уставились на эту крошечную, полузамерзшую девочку, вокруг которой взвивалась метель, не зная, что думать, пока она не откинула меховой капюшон и не опустила шерстяной платок с лица. Она посмотрела мне в глаза, и я понял.
После долгой паузы Глиссельда наконец спросила:
– Что вы поняли, ардмагар?
– Что встретил равную себе, – ответил Комонот серьезно, захваченный воспоминанием.
Глиссельда кивнула ему, слегка улыбнувшись. Потом протянула руку Киггсу, и тот передал ей сложенный лист пергамента.
– Сегодня утром мы получили письмо. Посол Фульда, прошу вас, не могли бы вы прочесть его вслух?
Посол выудил из жилета очки и зачитал:
