«Абдо, этот дракон жив или мертв?» – воскликнула я, но Абдо не ответил. Быть может, он и сам не знал. Я сделала круг. Грудь Ормы поднялась… он что, вдохнул? Вдоль берега толпились люди, крича и размахивая факелами, но они были слишком напуганы, чтобы приблизиться. Вдруг их накрыла тень, и горожане с воплями разбежались. Эскар приземлилась на берегу и выгнула шею, потянувшись в реку, к дяде.
С огромным усилием он поднял голову и коснулся ее носа.
– Абдо жив, – прохрипела я, вернувшись. – Он в реке вместе с дядей Ормой. Наверное, перепрыгнул в воздухе с одного дракона на другого.
Ларс стиснул меня в объятиях и поцеловал в макушку, но потом опомнился и умерил восторг.
– А твой дядя?
– Двигается. Ранен. Эскар там, она позаботится о нем. – По крайней мере, я на это надеялась. Правда ли она порвала с цензорами? Ведь это ее стараниями дядя стал нянчиться с Базиндом. Могла она не знать, кто он такой? Колет Ларса весь промок от моих слез.
Вдруг я почувствовала на плече руку. Принцесса Глиссельда протягивала мне платок.
– Это и есть твои удивительные способности? – тихо спросила она. – Ты умеешь видеть друзей на расстоянии? Ты так меня нашла?
– Она мошет видеть только других полудраконов, – сказал Ларс чуточку слишком ревниво.
– Есть еще полудраконы? – прошептала Глиссельда, широко распахнув голубые глаза.
– Мис, – сказал Ларс. – То есть я сам.
Принцесса медленно кивнула, задумчиво нахмурив брови.
– И тот мальчик-порфириец. Вы же о нем говорите, правильно?
Киггс растерянно ходил по кругу и качал головой.
– В одного я еще мог бы поверить, но три?!
– Четыре, считая даму Окру Кармин, – сказала я устало и подумала, что можно и про всех остальных заодно сказать, хотя у меня было ощущение, что даме Окре это не понравится. – Всего может быть семнадцать, если я смогу понять, где они.
Восемнадцать, если найду Джаннулу – или она найдет меня.
На лице Глиссельды появилось изумление, но Киггс стиснул зубы, словно отказываясь верить.
– Вы слышали, как Базинд назвал Орму моим дядей, – сказала я ему. – Помните, вы думали, что я в него влюблена? Помните, как устали гадать? Вот вам ваше объяснение.
Киггс упрямо тряхнул головой.
– Я просто не могу… У вас красная кровь. Вы смеетесь и плачете так же, как обычный…
Ларс словно стал еще выше и навис надо мной, защищая. Я успокаивающе положила ладонь ему на руку и мысленно сказала: «Пора. Я справлюсь».
Принц и принцесса, не отрываясь, смотрели, как я развязываю многочисленные тесемки и подтягиваю рукава. Я протянула им обнаженную руку; блики солнечного света заиграли на серебряной чешуе.
Дул ледяной ветер. Никто не говорил ни слова.
Киггс с Глиссельдой все не шевелились. Я не смотрела на их лица – не хотелось видеть все синонимы отвращения, которые на них, должно быть, отражались. Снова завязав рукав, я сглотнула огромный ком в горле и прокаркала:
– Надо вернуться в замок и узнать, кто еще выжил.
Принц и принцесса вздрогнули, словно очнувшись от страшного сна, и поспешили в пещеру впереди всех, чтобы я с ними не поравнялась. Ларс обнял меня за плечи. Всю дорогу обратно в замок я опиралась на него, рыдая наполовину об Орме, наполовину о себе.
Вернувшись, мы застали весь дворец в лихорадочных поисках Глиссельды; никто, кроме нас, не знал, куда она подевалась. Она вышла из туннелей усталой, замерзшей, перепуганной девочкой, но за считанные секунды, еще даже не услышав о судьбах матери и бабушки, снова обрела свою царственность и стала успокаивать паникующих придворных и встревоженных высоких гостей.
Принцесса Дион не пережила ночь. Королева держалась, но едва-едва. Глиссельда поспешила наверх, к постели бабушки.
Киггс направился прямо к стражам, чтобы выслушать отчеты и убедиться, что они слаженно перешли к дневным обязанностям. Базинда задержали; решив, что того не помешает хорошенько допросить, принц поспешил к саару.
Ларс и я оказались предоставлены самим себе. Не говоря ни слова, он взял меня за руку и повел через многочисленные коридоры и переходы к какой-то двери. На стук нам открыл Мариус, слуга Виридиуса. Его хозяин из глубины покоев крикнул:
– Еще даже солнце не встало, какой собачий сын там ломится?
– Солнце встало, господин, – сказал Мариус устало, закатив глаза, и жестом пригласил нас заходить. – Это всего лишь Ларс и…
На пороге спальни, опираясь на две трости, появился Виридиус. При виде нас выражение его лица смягчилось.
– Простите, дорогие мои. Вы разбудили старика не на той стороне кровати.
Ларс, практически державший меня в вертикальном положении, произнес:
– Ей нушно где-то поспать.
– А что не так с ее собственными покоями? – спросил Виридиус, убирая для меня со своего дивана подушки и халат. – Сядь, Серафина, ты ужасно выглядишь.
– Принцесса и принц уснали о ее истинном происхошдении, – сказал Ларс, положив руку на плечо старика. – Нелься, чтобы ей пришлось в этом расбираться, не отдохнуф ф тишине, фдали от фсех.
Мариус пошел устраивать мне постель в солярии, но я заснула прямо на диване.
