Поселили дамочек в такой же армейской палатке, как и остальных, пообещав, что по мере готовности первого же корпуса расселят по комнатам в нём. И на этом настоял уже Зильберштейн, исполнявший обязанности начальника строительства. Пока же извечный вопрос советских любовников «Где?» приходилось решать в меру фантазии дамочек и их клиентов.
11
— Ну, что, защитнички? Проспали да про… любили приближение возможного противника?
— Да что бы они нам сделали, эти колхозаны?
— А если бы не «колхозаны» были, а лазутчики, которых монголы послали, чтобы ворота открыть? Ты хотя бы раз между палками, которые той Софийке вставлял, ночью в прибор ночного видения смотрел?
— Так ведь не монголы же, Десантник! Да и кому мы нафиг нужны?
— Не «Десантник» он тебе, а либо «товарищ капитан», либо «командир», — скривился Панкрат. — И правильно говорит. Люди вложили в это дело такие деньги, что у вас их столько никогда не было и не будет. А из-за вас они могли все их потерять.
— Это почему никогда не будет? — возмутился «браток».
— Потому что я об этом позабочусь, — прошипел Панкратов. — Под кем ходишь?
— Ну, под Вовчиком Пензенским…
— Так вот, лично позабочусь, чтобы тебе ничего, ответственнее, чем трясти мелочь из бабулек, торгующих семечками, не доверяли. А как остальные, Сергей Николаевич?
Ого! Не «Серёжа», как обычно, а «Сергей Николаевич»!
— Не лучше. Распи… Раззвиздяй на раззвиздяе. Вы простите, Семён Егорович, но лучше уж я по охране объекта бы имел дело с продажными вертухаями, чем с этими долбо… Долбнями. От тех хоть знаешь, чего ожидать: продаст при первой возможности, но до того, как такая возможность представится, будет службу тащить и дисциплину соблюдать. А эти… Как раз тот случай, когда от дурака вреда может быть больше, чем от предателя. Ни единой мысли в башке! У меня вообще создаётся впечатление, что голова у них только для того, чтобы кепочку носить, да жрать в неё! Как по мне, так от собак на цепи больше пользы будет, чем от них: у Бобиков мозгов больше.
— Ты говори, Десантник, да не заговаривайся! Умный, бляха, нашёлся!
— Молчать! — негромко, но со сталью в голосе, оборвал проштрафившегося Панкрат. — Я уже сказал, что он вам не «Десантник». Всей вчерашней смене сдать оружие, и в город. Без оплаты за эту вахту. Пойдём, Сергей, расскажешь, как дело было. Вот видишь, с каким контингентом мне приходится иметь дело?
А вот так и было: сонные «часовые» клевали носом на своих вышках после бурной ночки с отделочницами, когда утречком пара мужичков, одетых в кожаные доспехи, с конями на поводу, постучались древками копей в железные ворота базы. Грохот их, конечно, разбудил, и начальник караула, распинав отдыхающую смену, приказал открыть ворота, чтобы разобраться, кто там шумит.
Вопроса «чё надо?» предки не поняли, принявшись сами «качать права». Но на древне-русском, тоже ни хрена не понятном «браткам». Благо, поблизости оказался Андрон, перед планировавшимся побегом в петровские времена прочитавший несколько летописей и документов той эпохи, чтобы хотя бы иметь представление об различиях в языке.
В общем, с пятого на десятое, обе стороны поняли, что одну из них представляет пограничная стража курского князя Юрия Святославича, а другую — «вольные русские люди, вернувшиеся из заморских стран и строящие городок для защиты Русской Земли от набегов татар и половцев». А ещё — что эти вольные очень уважают князя Юрия Святославича, но бьют ему челом, чтобы позволил им жить на самом-самом краю его владений «слободой». И сами к нему в гости наведаются, как только городок поставят да обживутся.
Поделился Андрей и вестью о том, что сейчас татарове бьются с булгарами да башкуртами, а через зиму собираются воевать с Залесской Русью. И вообще всю Русь покорить хотят.
Чтобы проявить гостеприимство, пригласил Минкин пограничников отведать хлеба-соли да яств заморских. В палатке-столовой. Тем, «что бог послал». А точнее — остатками завтрака, приготовленного на всех обитателей базы. Нарезанные дольками огурчики-помидорчики, макароны по-флотски, кофе со сгущёнкой из кастрюли, всякие там печеньки-вафельки. Ну, и, само собой, обещанные хлеб и соль.
Бородачи пробовали «яства заморские» с опаской, и Андрею приходилось показывать пример. Больше они дивились на пластмассовые столы и стулья, столовые приборы из белого лёгкого металла (алюминий, разумеется), совершенно прозрачные стаканы да наряд официантки, в которые срочно была повёрстана одна из поварих. Ну, не принято в это время женщинам настолько легко одеваться. В первую очередь, так, чтобы голые ноги из-под юбки торчали. А уж простволосыми ходить (разве ж косынка на голове может все волосы скрыть?) — и вовсе непостижимо. Молчали лишь потому, что странные люди из заморских краёв вернулись, от тамошних обычаев не отвыкли.
