— Но кому понадобилось, чтобы барьер исчез?
— Пожалуй, я отвечу на твой вопрос после чашки чая. Ты ведь не против, если мы сделаем небольшой перерыв?
Эрик кивнул и Мандериус хлопнул в ладони. Пустая комната озарилась бледным голубым сиянием, и в её центре явился крупный, похожий на борца сумо, мужчина. В руках у здоровяка блестел серебряный поднос с двумя белыми фарфоровыми чашками и небольшой, украшенный выгравированными узорами чайник.
— Угощайся, — миротворно произнёс Мандериус, — ты любишь зелёный чай?
— Люблю, — вымученно ответил Эрик. Его не покидало ощущение, что вместо чая в его изумительной чашке плавает восхитительный ароматный яд.
— Спасибо, Франциск, — Мандериус сурово посмотрел на борца сумо и бросил недвусмысленный взгляд на дверь, — если твоя помощь понадобится — позову.
Франциск угрюмо поклонился и громко топая, вышел из комнаты, оставив Эрика наедине с хозяином.
— Великолепный маг, — Мандериус склонил голову на бок, — и не менее великолепный боец. Прекрасно владеет давно забытой рукопашной техникой. Жаль остался без языка.
Эрик осторожно сделал глоток чая и внимательно посмотрел на мистера Джоува.
— Так, кому было нужно, чтобы барьер прекратил своё существование? — Франциск мало интересовал Эрика, а вот граница между его миром и миром Серой Площади затронула мальчика до глубины души.
— А ты представляешь, что произойдёт с Серой Площадью, если грань убрать?
— Ничего хорошего? — Нерешительно предположил Эрик, — и вряд ли людям из моего мира понравятся кровожадные призраки.
— Да, но, если бы у людей был оберегающий их правитель, всё сложилось бы иначе — Серая Площадь поглотила бы твой мир, расширила свою территорию, а люди из обоих миров обрели бы мудрого господина. Того самого, кто был изначально против разделений, того, кто всю свою жизнь потратил на этот проклятый барьер, — глаза Мандериуса вспыхнули недобрым огоньком. — Всё было продумано до мельчайшей детали — этому колдуну оставалось совсем чуть-чуть, но Клеменс решил сделать добро и уничтожил древнюю магию.
Эрик ошарашено посмотрел на скривленное лицо Мандериуса. Видимо, поняв, что слишком упоенно рассказывает про уничтожение барьера, маг поторопился исправиться и противоположно своим словам, как из пушки выпалил:
— Но ты прав. Нельзя допустить, чтобы призраки потревожили людей.
Пытаясь не обращать внимания на побелевшего колдуна, Эрик, как ни в чём не бывало, поинтересовался:
— В чём заключается моя помощь?
— Дело в том, что ты можешь создать некоторые трудности на пути у человека, уничтожающего наш барьер. Я не знаю, как, каким образом. И чтобы это понять, — Мандериус слегка наклонился к нему и прошептал, — мне нужно, чтобы ты остался в замке. Не пойми меня превратно — я не желаю тебе зла и прошу лишь об одном одолжении: просто поживи здесь. Через какое-то время я смогу узнать твою силу, и мы вместе остановим того, кто замыслил переворот во всём мире.
Эрик вздохнул. Вероятнее всего, Мандериус посчитал его полным глупцом или слепцом — ведь только слепой не смог бы заметить очевидного, а глупец — понять. Отставив чашку в сторону, юноша деликатно кашлянул и невозмутимо перешёл на шёпот:
— Я видел, как вы побелели от злости, когда рассказывали, что Клеменс вмешался в дела того человека. Тот человек, — Эрик на секунду замолчал, а потом уверенно придвинулся к сереброволосому колдуну, — тот человек — это вы. Это вы тогда почти разрушили барьер, и сейчас пытаетесь сделать то же самое.
— Какая глупость, — вспыхнув, как факел, Мандериус нервно подскочил, — какая совершенно неуместная ересь. Неужели стал бы человек моего положения, моего статуса, рисковать всем, ради незначительной грани, восстановить которую у многих здешних магов не составит труда? Мой мальчик, ты устал и несёшь полнейшую небылицу.
— Не думаю, что я устал. Разве может невиновный человек, вести себя подобным образом и быть эмоционально неуравновешенным, если он чист? — Эрик осторожно встал со своего кресла. Взгляд его серых глаз метнулся к двери, а затем упал на мага, который медленно подходил к нему. Когда они поравнялись лицом к лицу, Мандериус страстно изрёк:
— У каждого человека свой темперамент.
— Пожалуй, вы правы, — на секунду в комнате повисла неловкая тишина, и Эрик сделал шаг навстречу двери — я прощу прощения — сегодня встал не с той ноги, вот и пошло всё наперекосяк: сначала меня послали к тётке, а потом отправили на Серую Площадь.
— В моём особняке много свободных спален, — Мандериус высокомерно ухмыльнулся, — оставайся в замке, нечего пропадать на улицах — ночью холодно и опасно.
— Меня приютил друг, — Эрик отстранился ещё на пару шагов, и почувствовал неприятный холодок позади себя, — всего доброго, мистер Джоув.
Огненная люстра вспыхнула.
— В таком случае, — Мандериус поморщился, — у меня нет иного выхода, как приказать тебе остаться.
— На каком основании? — Прошипел Эрик.