«С ней будет тяжело», — мрачно подумал Эрик. Часы, которые он всё ещё с любопытством разглядывал (у Питера они были простыми, без узоров, маленького размера — по всей видимости — карманные), медленно отсчитывали золотистую крупинку за крупинкой, и, провожая их взглядом, юноша чувствовал, как его начинает клонить в сон. Песок гипнотизировал, а тишина расслабляла. После пережитого кошмара, где в главной роли великолепно блистал в свете красных языков пламени — Мандериус, Эрик ощущал необыкновенную апатию и крепкое желание заключить в свои объятия кровать. Несмотря на дикую боль, пронзающую его руку и плавно переходящую в ноги, Эрик вернулся на кожаный диван, где очнулся после сражения с Мандериусом.
— Эрик, — в комнату вбежал насмерть перепуганный Питер.
— Твоё лицо! — еле слышно произнес Эрик, разглядывая чудовищный ожог друга, — я надеялся, что ты останешься дома, там сейчас безопаснее, чем здесь.
— Всё хорошо, Эрик, — Пит натянуто улыбнулся и зачем-то прикрыл ожог ладонью, — я сейчас не чувствую боль. Она мне дала лекарство, — добавил он, кивая на Эбигейл.
Эбигейл, стоявшая в дверях, рассерженно фыркнула:
— Вот так впускай в свой дом людей — ни здравствуйте, ни до свидания, ни спасибо.
— Не обижайся на него, красавица, — Консус Лендер, верно корабль, медленно проплыл в комнату и ласково положил на плечо Эрика свою сухую руку, — скорее всего, мальчик имел в виду то, что пока он здесь, в доме будет весьма небезопасно.
— Хоть кто-то меня понимает, — Эрик прикусил губу. Рука мистера Лендера легла прямо на свежую рану, но говорить об этом он пока не решался. — Вы, наверное, очень расстроились, когда узнали, что Мандериус не тот, за кого его все принимают?
— Я доверял ему жизнь, дитя, — мистер Лендер грустно вздохнул, — но смысл жизни ведь не заключается в слепой вере человеку, которого ты почти не видел?
— А я никогда ему не верила, — сухо отозвалась Эбигейл, — вот ни единому его слову и поступку.
— Что будет дальше? — Эрик взглянул в туманные глаза старика, — Мандериус хочет разрушить барьер между моим и вашим миром. Ему нужно помешать.
— Думаю, что он сначала попытается пробудить древнее зло, то, что царило здесь задолго до появления людей, — Консус Лендер присел рядом с юношей, и со зловещим скрипом произнёс: — Адам. Его называют Анорамондом. Немногие помнят историю Адама, дети мои, но каждый знает про его прирученного зверя.
Эрик содрогнулся. По его коже пробежали мелкие мурашки, а вслед за ними, холодное волнение, пронизывающее до костей. Он уже слышал это имя — Адам — Клеменс ему о нём говорил. В памяти Эрика вспыхнула огнегривая отвратительная морда льва и узкие сплошные кольца змеи, обтягивающую шею, — золотое воссоздание чудовища на воротах Джоува Мандериуса. Неужели Адам и Мандериус как-то связаны?
— Химера, — быстро озвучил свою догадку Эрик. — Мандериус освободит химеру. Эбигейл вопрошающе посмотрела на старца:
— Неужели, ту самую?
— «Химера. Голова её покрыта львиной гривой, ибо она приняла форму льва. Туловище же чудовища больше напоминает туловище козла, копыта коего втаптывают в грязь всякого, кто потревожит его. А завершает зверя длинный массивный хвост, на конце коего шипит голова змеи, чей укус клыков смертелен для человека. И не было и не будет зверя страшнее, чем химера. И несёт она за собой лишь боль, пыль и разрушение, ибо из пасти льва вырывается ледяное пламя, способное уничтожить всё живое. Подчиняется этот зверь лишь Адаму, некоронованному Богу Богов — Анорамонду», — скрипучим голосом процитировал мистер Лендер. В комнате воцарилась нерушимая тишина.
— Значит, Мандериус не в силах контролировать чудище? — после нескольких минут тишины, нарушил молчание Эрик, — это отличная новость.
— Да, дитя, только истый хозяин изувера имеет власть над зверем. Но, Мандериус способен выпустить химеру из заточения, — старик нахмурил убеленные сединами брови, — таким вот нехитрым способом отвлечь нас от самого главного. Но боюсь, детишки, что после освобождения монстра, «самое главное» в корне изменится для нас.
— Мы можем попытаться опередить Мандериуса, — предложил Питер, внимательно слушавший короткий, но пугающий рассказ, — где вы говорите обитает зверюга?
Старик расчесал свою бороду пальцами и задумчиво уставился на графин с вином.
— Дитя, помнишь наше первое прощание на Серой Площади? — спросил мистер Лендер у Эрика, — в то утро, я вскользь упомянул «Денницу Мандериуса».
— Помню, — ответил юноша и коротко добавил: — вы мне сказали: «Пусть твой путь освещает денница Мандериуса». Я хотел поинтересоваться, что за «денница», но не успел — вас уже не было рядом.