Незнакомая комната была скромно обставлена старой мебелью: два деревянных стула, были поставлены практически в центре, а между ними, на белом махровом ковре, стоял небольшой квадратный стол с пустой посудой и графином, наполненном бурой жидкостью. Помимо стульев в комнате был книжный шкаф с двумя-тремя, но массивными по своему объёму книжками в коричневых переплётах.
— У меня дома, — белокурая девушка подошла к окну и закрыла его на щеколду. — Нам следует держаться безопасности: на Серой Площади становится опасно, Мандериус больше не будет церемониться, особенно после того, как показал всем своё настоящее лицо.
— Мандериус, — простонал Эрик и привстал. У него до сих пор жгло лицо и ломило всё тело, будто после тяжёлых физических нагрузок. Злая физиономия Мандериуса, ядовито ухмыляясь, шипя, растворилось в воздухе, — что произошло, когда я отключился?
— Ничего. Как только ты потерял сознание, я перенесла тебя к себе. Не беспокойся, твои друзья скоро прибудут.
— Перенесла? — Эрик непонимающе посмотрел на незнакомку.
Яркий луч лампы упал на бледное лицо спасительницы, и мальчику почудилось, что перед ним стоит вовсе не человек, а прекрасный ангел.
— Обычная телепортация, ничего особенного, — уныло отмахнулась от него девушка, — кстати, я забыла представиться. Меня зовут Эбигейл.
— Эрик, — юноша протянул девушке свою обугленную руку.
— Мило, — Эбигейл не стала её пожимать, — не хочу причинять тебе боль, — пояснила она.
Эбигейл подошла к столику и налила в прозрачный стакан содержимое графина.
— Ты сказала, что ко мне сейчас придут друзья, — Эрик озадаченно почесал макушку, наблюдая, как девушка наполняет второй бокал. Головная боль пульсировала в висках и запутывала мысли в прочный беспорядочный узел.
— Всё верно — светловолосый парень, кажется, его зовут Питер, и сумасшедший старик.
— Консус Лендер, — пробормотал Эрик, — он хороший человек.
— Хороший не всегда значит нормальный, — ухмыльнулась Эбигейл, протягивая бокал Эрику, — будешь чай или может быть вино?
— Нет, спасибо, — Эрик дотронулся до своего лица, — на данный момент мне ничего не хочется. Сколько я провалялся без сознания?
— Несколько часов. Не беспокойся, — Эбигейл настойчиво вручила Эрику в здоровую руку побуревший стакан, а сама села за стол, — чуть позже я наложу на твои раны травы, и все твои мучения уйдут.
— Какие травы? — вежливо поинтересовался юноша, делая несколько глотков. Содержимое фужера оказалось крепким и терпким вином. На удивление колющая боль, поражающая всю голову — отступила, вино вмиг оказало отпускающее воздействие, но обугленная рука продолжала гореть, будто всё ещё находилась в огне.
— Целебные, какие могут быть ещё травы в твоём случае? — Эбигейл наклонила голову в бок. — Но предупреждаю — сразу они не подействуют. Так что эту ночь ты проведёшь в лазарете у моего хорошего приятеля.
— Ты тоже была на балу? — Эрик пропустил слова девушки о лазарете мимо ушей.
— Пришлось идти. До меня дошли тревожные слухи, что на празднике будет особенный гость, — Эбигейл таинственно улыбнулась, — можешь только представить, насколько грандиозным было моё разочарование, когда я увидела там тебя?
— Не смешно, — Эрик фыркнул, — тебя-то я вообще там не видел.
— Разумеется, и тебя никто не спасал — Мандериус сам тебя перенёс сюда, — с колкостью в нежном голосе произнесла колдунья и посмотрела на большие песочные часы, стоявшие на книжной полке вместе с нешироким ассортиментом книг. — Твои друзья должны вот-вот прийти.
— Как ты ориентируешься по ним? — Эрик встал с жёсткого дивана и подошёл поближе, — как вы все это делаете? Они же жутко не понятные.
— Сам ты не понятный, — Эбигейл отставила бокал, — а мне более привычно полагаться на них, а не на то, что у тебя прицеплено к руке.
Эрик с досадой посмотрел на свои наручные часы — без батарейки от них не было пользы, но и снимать их, он не намеревался — с ними ассоциировалось слишком много славных воспоминаний, связанных с домом и семьёй.
— Хочешь сказать, что ты с собой носишь килограммовые часы, которые запросто умещаются в маленькой дамской сумочке?
— Естественно, что нет, — холодно произнесла Эбигейл, — в каждом здании есть песочные часы — даже у Мандериуса в замке они были. Или ты ничего не заметил, за тенью своей важной персоны?
Эрик пожал плечами. В комнате, где они провели с Мандериусом достаточный промежуток времени, не было никаких часов, тем более песочных.
— Мне было некогда искать занимательную атрибутику. Если ты не заметила, то Мандериус пытался меня убить.
— Да неужели? — Эбигейл театрально покачала головой. — Я склоняюсь к мысли, что он пытался это сделать не просто так — мы общаемся с тобой несколько минут, а у меня уже появилось жгучее желание огреть тебя чем-нибудь тяжёлым.
— Ты всегда такая холодная и циничная?
— Только по четвергам.
— Твои часы показывают и день недели?
— Мои часы показывают всё.
В дверь кто-то трижды постучал, прерывая назревающую ссору.
— Перестраховка не помешает, — проговорила Эбигейл и ушла открывать дверь.