— И она успела спасти твою шкуру, — хихикнул Питер.
Всё верно. Эбигейл избавила Эрика от верной смерти. Но это его не утешало — Мандериус, каким бы он не казался на первый взгляд, всё равно был во многом лучше остальных. Под нелепым костюмом затаилось зло, и Эрик был уверен, что никому из присутствующих не совладать с магом — чудесное спасение стало чудесной случайностью, а с древним колдовством сможет справиться лишь древнее колдовство.
— Я готова, — откуда-то сверху раздался женский голос.
Эбигейл спустилась к ним в комнату уже переодетая в джинсы и чёрную водолазку, в руках колдунья держала свиток с сомнительным букетом трав. Эбигейл присела на край дивана.
— Приложи эти цветки к лицу, а я займусь остальной частью твоего тела, — приказала она.
Выполнив строгий указ Эбигейл, Эрик обиженно отвёл взгляд. Его одолевала горькая обида и изматывающая мысль, что он находится в одной комнате со стадом упёртых баранов. Пока девушка обрабатывала его раны, он успел подумать о ситуации, которая красочной мозаикой, складывалась у него в голове — все раздумья Эрика сошлись в одном: ситуация вышла из-под контроля. Во-первых, нельзя было отпускать своих друзей одних. Это не только рискованно, но и опасно. Во-вторых, Эрик прекрасно понимал, что Мандериусу сейчас нужен только он. Зачем? Это известно одному лишь Мандериусу и, пожалуй, Клеменсу. И, наконец, в-третьих. Никто в душной комнате не собирался считаться с его мнением, даже лучший друг. Поэтому-то ситуация и вышла из-под контроля, а Эрику не остаётся ничего другого, кроме как обижаться и подчиняться равнодушной, к собственной жизни толпе.
— Что вы будете делать, когда найдёте место заточения химеры? — безучастно поинтересовался Эрик.
— Если Мандериус нас опередит, попытаемся его остановить. Если же мы сможем оказаться на месте раньше, то я наложу дополнительную магическую защиту, — пожала плечами Эбигейл. — Это война, Эрик. Мандериус изначально стремился всеми своими действиями её развязать. И у него получилось: никто из жителей Серой Площади не захочет превращаться в тёмных призраков и, тем более, становиться кормом для льва. Думаю, уже завтра мы поведаем миру истинную правду о Мандериусе. Благо, будет несложно — основную работу проделал он сам.
— А если чары не сработают?
— По крайней мере, мы выиграем время. Это немного, но и немало, согласись. — Эбигейл сделала ему перевязку и затянула бинт в прочный бантик. — Всё, я закончила. Полагаю, будет лучше, если я перенесу его в лазарет, — обратилась ведьма к Питеру и мистеру Лендеру.
— Мы будем ждать тебя здесь, дитя, — встревожено пролепетал мистер Лендер. — Тучи сгущаются.
— Сейчас ты почувствуешь лёгкое покалывание, но в целом будет приятно, — улыбнулась Эбигейл и взяла Эрика за здоровую руку, — у меня большой опыт в магии, поэтому предупреждаю сразу — лучше тебе не открывать рот и не отпускать меня три секунды. Иначе магия поглотит тебя и убьёт.
— Время своё возьмёшь? — Эрик с иронией кивнул на песочные часы, не обращая внимания на нерадостное предупреждение.
— Три секунды, — раздражённо повторила колдунья.
Через мгновение они уже стояли в сыром просторном помещении, где находились десятки больничных коек — молочные огоньки представили взору Эрику старые заржавленные кровати, печально провисающие матрасы, и отваливающиеся спинки. Поверх серых одеял более-менее приличных кроватей лежали изуродованные люди, на страдания которых было больно смотреть: с головы до пяток, их обгорелые тела были сплошь покрыты ожогами и глубокими гноящимися ранами — куда серьёзнее, чем те, которыми наградил их с Питом Мандериус — больные стонали и тихо плакали, пребывая в мучительной агонии. С потолка на Эрика капала ржавая вода, а под ногами, на деревянном покошенном полу росла голубая плесень и мох. Было видно, что больничное крыло не раз подвергалось нападениям — в стенах зияли огромные дыры, а стёкла окон были заколочены досками.
— Что с этими людьми? — ужаснулся Эрик, рассматривая искалеченного ребёнка пяти-шести лет, — кто это сделал? Мандериус?
Ребёнок слабо зашевелил губами, но слов, Эрик так и не услышал. Что-то в этом жалком комке, дрожащем и бьющемся в немой истерике, Эрику показалось чрезвычайно знакомым. Приглядевшись, он узнал в ребёнке девочку у фонтана, в центре Серой Площади. Да, несомненно, это та самая красивая маленькая девочка с огненными рыжими волосами, выпрашивающая платье у родителей, но теперь она не казалась жизнерадостной и милой. От её густых волос осталось одно воспоминание — на обугленной голове виднелся клочок сожженных волос, больше напоминающий теперь пришитые нити. Возле кровати, Эрик не сразу увидел уснувшего отца девочки — Алоис беспокойно спал, уткнувшись носом в холодную стену.
— Всё что ты сейчас видишь — всё дело рук Мандериуса, — в палату зашёл нездорового вида мужчина в белом халате, — добрый вечер. Эби, ты, как обычно, в своём репертуаре, — нахмурился доктор.
— Магнус, прошу, — Эбигейл подошла к мужчине. — Его зовут Эрик Беккет, и он очень сильно нуждается в твоей помощи.