— Может я смогу связаться с Клеменсом и всё у него выяснить, — предложил Эрик, — мне до сих пор не понятно, на чьей он стороне: нам не помогает, но и Мандериуса, я так понимаю, тоже не поддерживает.
— Любая помощь была бы кстати, — уныло вздохнул Питер, — но мне кажется, что нам не стоит полностью доверять словам Клеменса. Теоретически допустимо, что именно он за всем этим и стоит.
— Всё равно не стоит надеяться на его поддержку. Он мало разговаривал со мной и не предпочитает впутываться в происходящее, — Эрик натянуто улыбнулся, — меня вообще напрягают встречи со смертью.
— Клеменс — это смерть? — Заинтересованно подал голос мистер Лендер, — любопытно, чрезвычайно любопытно!
— Да. Но нам ни горячо, ни холодно от этого. Он нейтрален. Во всяком случае, при каждой нашей встрече он клянётся, что не имеет права на вмешательство.
— Но ты поговори с ним. Ай да поможет чем. Хоть советом, — мистер Лендер потёр свою бороду. — А покуда за окном наш путь освещают звёзды, мы будем проводить ночь в блаженном неведении.
— То есть, просто ляжем спать? — Неуверенно спросил Питер.
— Именно, дитя, — мистер Лендер погасил тускло горящие свечи.
***
На следующее утро Эрик обнаружил, что Эбигейл пропала. Пройдя в бывший кабинет Магнуса, Эрик позвал девушку. Но она так и не объявилась.
— Дай ей время. Она потеряла гораздо больше, чем ты думаешь, дитя.
— Я боюсь, что она ушла к Мандериусу, за телом Магнуса.
— Эбигейл не глупая девочка. Она ещё вчера смирилась с тем, что не сможет похоронить доктора Магнуса.
— Может, она у себя дома? — спросил Питер. — Хочешь, пойдём её поищем?
— Так мне будет спокойнее. Я должен быть уверен, что она в безопасности.
Мистер Лендер покачал головой.
— Тогда я вас провожу. Не дай бог, вы заблудитесь. И где вас потом искать?
Всю дорогу мистер Лендер рассказывал друзьям веселые истории про свою жизнь (дорога оказалась весьма и весьма длинной, а истории — весьма и весьма долгими), но рассказы эти не поднимали настроения, так же, как и царящая на Серой Площади восхитительная погода: солнце согревало лишь тело, но душа, по-прежнему, оставалась не тронута палящими лучами светила. Узкая дорожка долгожданно завернула за угол и перед взором ребят предстал дом Эбигейл: маленький ухоженный с красивым розовым деревом на сочной зелёной лужайке. Но дома Эбигейл, как и думалось всю дорогу Эрику, не оказалось.
— Время и одиночество излечат её искромсанную душу. Думаю, что она просто хочет побыть одна.
— Но где? — с досадой в голосе спросил Эрик.
— Я не знаю, дитя.
— И что нам делать с Мандериусом?
— Ждать. Теперь нам остаётся только ждать. Мой тебе совет: попробуй связаться со своим другом — Клеменсом. И спроси у него всё то, что спрашивал у меня.
— Он мне не друг, — рассержено фыркнул Эрик, — я не знаю, как с ним связаться. Он приходит только тогда, когда сам захочет.
— Тогда позови. Но вежливо. Иногда учтивость играет ключевую роль в общении с такими существами, как твой друг.
— Хорошо, попробую.
Вечером того же дня Эрик сидел в гостиной у Питера и пил зеленый чай. Весь день друзья провели дома и никуда не выходили, несмотря на неимоверные усилия Пита выгнать Эрика на прогулку. Питер настаивал на том, что его другу просто необходим «моральный отдых» от всех бед, которые свалились обоим ребятам на головы. Но Эрик видел всё в страшных красках и даже отдых казался ему чем-то вроде новой напасти — химера на свободе и как пить дать Адам обрел новое тело. Выйди они с Питером на улицу, то непременно бы наткнулись на призраков или что хуже — на Мандериуса. Поэтому Эрик решил не дразнить случай — лучше оставаться дома в безопасности, чем натыкаться на своих врагов в дивном вишнёвом саде и портить и без того плохое настроение.
— Ну, ты собрался с духом? Позовёшь Клеменса? — наконец поинтересовался Питер после получасового молчания.
— Я не представляю, как это будет выглядеть со стороны. И как звучать. Типа «Эй, Клеменс! Поговорить надо, приходи»?
— Мистер Лендер сказал обходительно к нему обращаться, а не как к свинье на скотобойне.
— По-другому я не хочу с ним общаться. Всё началось из-за него. Это он меня сюда запихнул.
— Может у него были на это свои причины?
— Я его не понимаю. Один раз он говорит, что нейтрален, но при этом мешает Мандериусу расколоть барьер. В другой раз он повторяет мне, как последнему кретину, что нейтральная сторона не имеет права на вмешательство в жизнь, но при этом отворяет дверь на Серую Площадь. Разве это не вторжение в мою жизнь? Вот скажи. Я мог спокойно гостить у тёти Стейси и дяди Ричарда, но нет. Великому Клеменсу вздумалось расстроить распланированный моим отцом отпуск.
— Разве ты не ненавидишь отпуска, проведённые с родителями? — изогнул бровь Питер.
— Не так. Я не люблю выезжать из своей спальни и из города. Но речь сейчас идёт о Клеменсе. Я знаю, что он не откликнется на мой призыв.
— А ты попробуй. — Питер отхлебнул из большой кружки горячий чай. — Просто попробуй.
— Хорошо. Один раз.
— Я не понимаю, почему ты так боишься встречи с Клеменсом. Ты же сам вчера предложил поговорить с ним.