— Вы говорили, что древние маги начали идти против Адама, — Эрик многозначительно напомнил мистеру Стефэнасу про разговор. Был уже поздний вечер, солнце ушло и по небу поплыли фиолетовые вихри, смывая остатки солнечного золота. Улицы сиротливо заполнял туман — Эрик привык, что по ночам на Серой Площади собирается марево и по утрам оно куда-то пропадает — хотя в Лондоне всё было наоборот. Здешний туман был куда плотнее и опаснее: он тянулся по дорогам, окутывал дома и прилипал к стёклам окон, закрывая видимость, а ещё, Эрик по ночам слышал приглушённое рычание — волки выходили на охоту.
— Всё верно, — кивнул мистер Стефэнас, — своеобразная игра, надо признать. Увы, никому так и не удалось в неё выиграть.
— А вы? Вы тоже бросали вызов Адаму?
— Разумеется, — едко обронил мистер Стефэнас, поражённо скользя то по лицу Питера, то Эрика, словно удивляясь, что перед ним стоят люди, а не кто-то на звено эволюции ниже, — десять раз с ним сражался и десять раз его побеждал. Вот любите вы мне задавать глупые вопросы, жеребята! –он с горяча стукнул тростью по журнальному столику (Эрик мог поклясться, что сделать маг это хотел по их с Питом головам), журнальный столик жалобно задрожал: насмерть перепуганный Жульен, прятавшийся под столом, всё на своём пути громя, удрал в соседнюю комнату, — ко всему почему, я в то время относился к младшему поколению, которому ничего от этой жизни, кроме сливочного мороженого и конфет, не нужно было.
Мистер Стефэнас перевёл дыхание, растроганно ухмыляясь, а Питер печально заёрзал — Эрик не сомневался, что тому захотелось конфет. Помолчав, Алеред Стефэнас взмахнул тростью и перевёрнутый Жульеном столик аккуратно встал на место.
— А что было дальше? — перебил тишину громкий вопрос Питера.
— Когда до древних магов, наконец, дошло, что им не по зубам Анорамонд, они пошли стеной друг против друга, — пока ребята сидели как неприкаянные, мистер Стефэнас потихоньку наводил порядок, хоть и при помощи магии — пыль с полок исчезла, а паутина в углах рассыпалась. Мужчина довольно кивнул: чистота и порядок его осчастливили.
— Один ваш знакомый подумал, что, если повторить судьбу Анорамондов, то бишь убить себе подобных, то можно стать равным Адаму. Знаете, кем был тот дурак? — Мистер Стефэнас постучал по окну и туман, загораживающий от глаз соседние дома, пополз вниз.
— Мандериус, — пробасил Питер, нервно прослеживая за Мистером Стефэнасом. Колдун, не спрашивая разрешения, открыл форточку, пуская в гостиную приятный ветерок.
— Совершенно верно. Мандериус… Окрылённый этой идеей, он убедил всех, что лучший способ привлечь к себе внимание Адама — это начать войну друг с другом. Звучит глупо, да? Но большинство с ним согласилось. К слову, Адама это действительно привлекло. Пока мы убивали друг друга, он создавал страшное чудовище — олицетворение людских грехов и зла.
— Химеру, — Эрик втянул в себя свежий воздух и пробурчал: — можно подумать, что древние маги помогли Адаму её сотворить.
— А ты делаешь большие успехи, — насмешливо произнёс мистер Стефэнас, — молодец. Верно, поступки древних магов помогли Адаму создать своё лучшее оружие против человека. Однако не будем далеко отходить. Адам сотворил химеру не просто так. Древние волшебники продолжали на него накидываться, едва пропитав свою магию кровью. Я полагаю, Адам утратил терпение и решил всем показать, кто хозяин Серой Площади. К тому же численность древних магов знатно поубавилась, а именно численность и сдерживала повелителя Анорамондов.
— Получается, — Питер потряс головой, затем изобразив на лице выражение полного непонимания, горячо выпалил: — древние маги травили Адама, за что и получили? Если честно, мне уже не кажется, что в этой истории, Адам — плохой парень. К тому же вы упомянули Мандериуса… Он ещё в чём-то провинился, да?
Мистер Стефэнас пожал плечами.
— Старина Мандериус всегда стремился к идеалу, к высшей магии. И будь я проклят, если ошибаюсь — магия Адама всегда была его главной целью. Убей он его, то стал бы самым могущественным колдуном из когда-либо живших. Когда Мандериус развязал войну между древними волшебниками, он знал, что сможет одолеть всех своих противников, а затем, Адама.
— Но это глупо… — возразил Эрик. — Вы сами говорили, что никому это не удавалось. Убить Адама…
— Именно.
— А сейчас зачем Мандериус высвобождает Анорамонда? Чтобы его убить?
— Именно. Жеребята, — мистер Стефэнас наклонился к ребятам, — вы должны понять, что в мозгах у этого человека только безумие. Он сумасшедший и готов на всё, лишь бы достичь цели. Совсем скоро, если его, конечно, не остановить, Мандериус освободит сущность Адама.
— Значит, Мандериус хочет высвободить Адама, только для того, чтобы его уничтожить, завладеть его силой и… — Эрик внезапно вспомнил слова самого Мандериуса, — и разрушить барьер!
— Барьер? — Питер недоуменно вскинул брови.
— Границу между Серой Площадью и миром живых, — торопливо пояснил ему Эрик.
— Не стоит всё воспринимать всерьёз, — мистер Стефэнас подмигнул, — Клеменс в любом случае не допустит этого. Пока он жив, разумеется.