— Он нам многое рассказал об Анорамондах, — Эрик глянул на старика, — но всё равно нужно дальше разбираться. И я совершенно забыл про слова Библиотеки… О том, что Она мне сказала… Что Адама погубит душа. Я понятия не имею, что это значит.
— Эх, надо было это спросить у мистера Стефэнаса, пока он был здесь, — уныло пробормотал Питер.
— Ещё спросите, — старец осторожно дотронулся до чайника, — горячий. Попью, пожалуй, я чаёк.
— Мистер Стефэнас предположил, что Мандериус скоро вернёт себе свои силы и пробудит, наконец-таки, Анорамонда.
— Очень плохо, — судорожно сглотнул старик, — надо поскорее предупредить жителей Серой Площади о наступающей угрозе. Предчувствия мистера Стефэнаса всегда безошибочны.
Эрик подошёл к окну. Погода заметно поменялась: тумана больше не было, зато шёл дождь. Тёмное небо было покрыто серыми облаками, ни одной звезды было не разглядеть, а озорной месяц скрылся от любопытных взглядов. Ветер тихо трепал высокие деревья. Эрик прищурился. Кроме туч, на небе виднелась яркая синяя полоса, и небольшие трещины возле неё.
— А это что ещё такое? — Эрик показал на синюю линию в чёрном небе.
— Небеса, — Питер с чувством похлопал друга по спине, — видать, ты переутомился, дружище. Небесная твердыня…
— Да не небо, а то, что на нём сейчас, — раздражённо перебил Эрик, — мистер Лендер, вы видите синюю полоску на небе?
— Увы, нет дитя, но я чувствую, что нечто ужасное начинает происходить, — мистер Лендер приковылял к друзьям. — И я догадываюсь, чем это может оказаться.
— Барьер? — Эрик задержал дыхание.
— Кто-то разрушает границу между твоим миром, дитя, и Серой Площадью.
========== Найтмар ==========
Глава 8
«Найтмар»
Сверкнула молния, а за ней последовал целый сноп клокочущих голубых искр, отскакивающих от мокрого асфальта, как пружинистый мячик от стенки. За несколько дней погода на Серой Площади сумела в корне измениться — ясные тёплые дни были давно за горами и на смену им пришёл холод, одетый в промозглый северный ветер и мелкую изморось. Гром и молнии стали чем-то обыденным, как и затопленные улочки с переулками Серой Площади. Серая Площадь утратила яркие, живые цвета, остались лишь два — чёрный и серый, полностью оправдывающие название загробного мира.
— Всё, как ты и хотел, Эрик, — пасмурно в один голос с ненастной погодой пожаловался Питер, закутываясь посильнее в шерстяной домашний плед и подбираясь вплотную к танцующему в камине огоньку. — Ливень, собачий холод и снова ливень…как в глаз дать — сглазил. Как думаешь, может это Адам вернулся?
— Я не знаю.
Эрик не сводил печальных глаз с тяжёлого неба. И чем больше он вглядывался в размашистые чернильные кляксы, снующие то взад, то вперёд по овалу небес, тем больше ему казалось, что их становилось всё больше, что ещё вчера или пару дней назад, небо не было таким уж чёрным, каким оно было сегодня. И тонкая незримая синяя царапина на нём — трещина, образовавшаяся на барьере между миром живых и Серой Площадью, становится всё шире и длиннее, и её уже сложно назвать тонкой и незримой. Так случилось, что трещину на барьере и, получается, сам барьер, видел только он, и никто кроме него не замечал, как изо дня в день маленькая царапинка перестаёт быть маленькой и медленно, очень медленно разрастается в ширь. Эрик уныло вздохнул. Где-то за горизонтом послышался страшный рёв и непрерывный раскат грома — ничего нового и удивительного. Страшный рёв, как им с Питером поначалу думалось, принадлежавший химере, оказался всего лишь эхом заблудившегося в горах ветра.
Чернильное небо сокрушённо дрогнуло и грузно привалило к земле, точно такой же дегтевой и безрадостной, отчего в округе всё начало сливаться воедино: поваленные и заломанные ветром деревья, дома и их посеревшие и промокшие дворики. Вдали, меж бледных стволов деревьев и холмом проскочила новая, более яркая и мощная молния, ударив в барьер она расслоилась и, как на кальмаровых щупальцах хищно поползла во все стороны, щель в барьере удлиняясь и расширяясь, выросла на пару дюймов.
— Или это Мандериус разрушает границы? — Питер может и не видел барьера, однако поверил Эрику на слово и проникся к этому со всей серьёзностью, на которую он только был способен. К тому же, в воздухе, наряду с беспробудными дождями, чувствовалось наэлектризованное напряжение, будто сама Серая Площадь была недовольна тем, что её кто-то стал дёргать. — Ну нет, Мандериусу такое не под силу, — немного подумав, покачал головой Питер, — возможно, это Адам, — похоронным тоном прогудел он.
— Я не знаю, — топорно повторил Эрик, вплотную прислоняясь к окну и пытаясь разглядеть хоть что-то помимо удручающей темноты и выползающей из неё воды. Он вглядывался в эту гремучую смесь больше минуты и ему, спустя минуту, даже показалось, что вдалеке вырисовывается длинная фигура с алыми углями вместо глаз, но стоило ему моргнуть, как там исчезла. А быть может и не появлялась вовсе и всё что ему привиделось было — раздражённой фантазией игра воображений.