– Если Рейн поселится в столице у своих, – принялся деловито прикидывать Эртан тем делом, – то обсуждение можно перенести на нейтральную территорию – в ратушу. А то и впрямь выйдет скандал, как же, А-Ларресы вызвали главу дома А-Лерси на ковёр! Нет, мы сделаем так, – принялся воодушевлённо планировать он. – Это международный проект государственной важности, в обсуждении принимают участие главы нескольких кланов, иностранные представители и ралэс как посредник. На такое мероприятие и Рейну явиться не зазорно.
План неожиданно застопорился на несогласии Аркаста ехать в столицу.
– Давай от нас Рас будет? – предложил он. – Мне не до твоих ратуш сейчас.
– Стоп-стоп, – возражал Эртан. – Нас с Расом Рейн на раз-два облопошит. Ты у нас главный хозяйственник, и всё дело на твоих землях происходит.
– У меня Вин скоро рожает! – досадливо всплеснул руками Аркаст. – Я не могу её оставить в такой момент!
Эртан растеряно переглянулся с Рэми; та осторожно заметила:
– Каст, но ведь и Вин может пожить в городе?
Тот явно растерялся, а Эртан радостно подхватил:
– Там и повитуха ближе, и врач есть, если что!
Аркаст некоторое время пялился на них с недоумением, потом возразил:
– Но как же, наследник же должен родиться в фамильном замке!
Тут же рассмеялись Эртан с Эрьеном: с родами в фамильном замке у непоседливых А-Ларресов редко что складывалось. Сам-то Аркаст родился на севере, неподалёку от нынешних владений Тунь, а Эртан – так и вовсе в замке Эрьена, где родители первого гостили у родителей второго.
Таким образом, было решено всей компанией нестись в столицу и организовывать там всестороннее обсуждение вопроса.
Рейну письмо отправили тем же вечером; составляли всем миром и были весьма довольны подобранными изысканными формулировками (Рэми расстаралась на славу) и скрытыми обещаниями выгоды (Аркаст явно знал, на что заманивать старинного врага).
Отчего-то верилось, что затея будет успешной: может, потому что их было тут много, и каждый чувствовал поддержку остальных.
Пару недель спустя в главной – с камином! – гостиной столичного особняка А-Ларресов собралась прелюбопытная компания.
Слева от камина – по летнему времени не растапливаемого – в изящной позе картинно лежала на животе Элпи. Она слегка приподнималась на локтях, что было не очень удобно, зато красиво выделяло изгиб талии. Неспешно болтая в воздухе согнутыми в коленях босыми ножками, вытягивая при этом носки, она что-то чиркала в небольшом изящном блокноте.
По правую сторону от камина, так, чтобы не видеть Элпи, лежала на спине Тунь. Поза её было самой небрежной: согнутая в колене нога топорщила юбку, руки были закинуты под голову. На лбу и локте ощутимо виднелась сажа.
Элпи почти незаметно косилась на Тунь с некоторой злобой: даже собранные в небрежную косу и грязные волосы последней всё равно были заметно пышнее, чем природные «богатства» тщеславной красавицы. В этот раз, как и всегда, Элпи прятала этот недостаток объёмным цветочным венком: с таким украшением всегда казалось, что волос у неё на голове очень много.
По центру, ближе к левому краю, сидела Рэми, элегантно спрятавшая ноги под юбку и обложенная кучей блокнотов и записей всех мастей. Справа от неё в похожей позе примостилась Алиссия.
Дамы были заняты решением женского вопроса. Причём не каких-то частных аспектов – а в самом глобальном смысле.
– Я полагаю, – начала собрание Рэми, – что в первую очередь нам нужно законодательно закрепить равноправие между мужчинами и женщинами!
Мечтательным голосом с оттенком насмешки Элпи отметила:
– Не выйдет.
Принцесса было нахмурилась, но Тунь соизволила объяснить позицию соотечественницы:
– На законодательном уровне мы и так равны.
– Так это же прекрасно! – обрадовалась Рэми, вычёркивая в своём блокноте первый пункт.
– Если бы… – вздохнула Тунь, шурша ногой по каминной решётке. Теперь в саже была и туфелька.
Минуту длилось солидарное молчание: марианки явно размышляли о чём-то, им известном, а ниийки были не в курсе проблемы и ждали разъяснений.
За разъяснения взялась Элпи.
– С другой стороны, – раздумчиво протянула она, рисуя большой круг в своих записях, – теперь у нас есть повелительница Мариана, а это прецедент. – в кружочке возникла большая буква «Р» и восклицательный знак. – До этого момента ралэсами становились только мужчины, и кандидатура женщин даже не рассматривалась. Но ты, Рэми, стала не просто очередной женой очередного ралэса: ты объявила себя равной ему, ты называешься повелительницей Мариана, – рядом был нарисован другой кружок, с буквой «Э», и между этими кружками Элпи поставила знак равенства. – Соответственно, теперь, например, если одна из ваших дочерей будет похожа характером на тебя, то Эртан сможет рассматривать её как кандидатуру на передачу основных полномочий.
Рэми захлопала ресницами. Она пока ещё даже не думала о детях, а тем паче не смотрела так далеко, чтобы разглядеть в какое-то гипотетической дочери правопреемника мужа.
– Ну, назваться – это одно, – отметила в потолок Тунь. – Нужно это как-то официально оформить.
