Город постепенно пропитывался утренним светом, но Анна так и не появилась. Том, окончательно сломленный тревогой, сознательно решил отправиться за ней в кабаре мадам Гришо. Но слабость всё же оказалась сильнее и взяла над ним верх: обувая ботинки, Томас присел на кровать и на мгновение решил поддаться соблазну – закрыть глаза. Сон мгновенно поймал его в свою ловушку. Неспособный сопротивляться усталости, он опустился на кровать и уснул, сразу позабыв о своём решении.
Всю ночь Анне снился Том. Его образ не покидал её ни на минуту, и, очнувшись, она хотела только одного – увидеть Томаса, как можно скорее! Уже в семь часов утра она оделась, покинула кабаре и отправилась обратно в лавку миссис Бэртни, уплатив извозчику городской двуколки.
Войдя в комнату тихими и осторожными шагами, Анна увидела, что Том лежит на кровати в одежде. Его ноги, обутые в незашнурованные ботинки, свисали к полу, а голова едва касалась края подушки. Совсем изнурённый, он спал очень крепко и не услышал её возвращения.
«Боже, он ждал меня всю ночь!» – Анна мысленно винила себя за то, что превратила его ночь в вечность ожидания. Она сняла с Тома ботинки и положила его ноги на кровать, поправила подушку, уложив голову более удобно, и заботливо укрыла покрывалом. Опустившись на колени у его кровати, Анна с нежностью посмотрела на Томаса. Ей казалось, что она не видела его очень долго, во сто крат дольше, чем на самом деле! Затем Анна медленно подошла к туалетному столику, присела на стул и стала внимательно смотреть на себя в зеркало. Делая это раньше, она никогда не задумывалась: красивая она или нет? И даже, когда её красоту возносили родители, миссис Норрис, Элеонора Уотс и все остальные люди из круга её знакомых, Анна не придавала этому значения, принимая их слова за жест приличий, который, якобы, обязывает говорить восторженные комплименты. Но после разговора с мадам Гришо она взглянула на себя по-другому, словно впервые. Анна рассматривала в себе всё: глаза, ресницы брови, кожу, губы, шею, волосы, а затем она встала и внимательно осмотрела фигуру. Если в мире и существует совершенство, то она была его воплощением. Неземная красота! И только теперь Анна осознала это, приняв все былые комплименты за подлинную действительность. Жизнь всё больше заставляла её стать другой, совсем не похожей на ту прежнюю Анну Рочфорд. «Что ж, пусть будет так!» – подумала она. И в эту же минуту Анна заточила в своём сердце под тысячью замков свои лучшие качества, поклявшись, что больше никто из мужчин не узнает её нежности и любви, никто не сможет проникнуть в её сердце и взять его в свой плен. Все они будут намертво разбиваться о холодные скалы её красоты, не имея ни единого шанса завоевать преданность и любовь. Все… кроме Томаса. В этом юноше воплотился весь смысл её второй жизни, каждого вздоха. Даже тогда, будучи влюблённой в Маркуса Лоэра, она всё чувствовала совершенно иначе. Анна желала просыпаться утром только потому, что Том был рядом. В жизни Анны существовал только один мужчина, к которому она питала ровно такую же безмерную привязанность – её отец. Только Томасу она решила отдать незримые ключи от своего сердца. «Ты спас мне жизнь, а значит, оно теперь твоё навечно!» – шёпотом произнесла она сквозь его сон, положив ладонь на своё тихо бьющееся сердце.
Когда Том открыл глаза, он тут же окинул взглядом комнату. В этот момент Анна находилась не здесь, но на стуле осталась лежать синяя бархатная накидка, та самая, в которой она вчера покинула лавку миссис Бэртни. «Анна!» – радостно воскликнул Том, обнаружив доказательство её возвращения. Он уже было поднялся с постели, чтобы поскорее ринуться к ней, ясно предположив, что Анна внизу на кухне, но тут дверь тихо отворилась, и она сама вошла в комнату.
– С добрым утром, Том! Ты проснулся как раз вовремя! Я приготовила нам завтрак. Надеюсь, он окажется съедобным.
– Анна! – Том бросился к ней и обнял. – Я не мог спать! Я думал, что с тобой что-то случилось! Ты не вернулась, как я ожидал, и меня всю ночь душили ужасные мысли! Но, слава Богу, ты здесь!
– Прости меня, Томас! – виновато ответила Анна и крепко обхватила его руками. – Было поздно, и мадам Гришо не позволила мне уйти. Она была очень настойчива, однако мне всё же следовало вернуться. Я почти сознательно подвергла тебя мукам ожидания.
– Нет, она права. Хорошо, что ты осталась. Мне стоило это предположить. Возможно, если бы ты ушла, с тобой и правда могло что-нибудь произойти, а так ты сейчас здесь. Это всего лишь одна бессонная ночь – небольшая плата. Но вот, если бы ты не вернулась совсем, моя утрата была бы невосполнима. Как вчера всё прошло? – успокоился он и подошёл к зеркалу, чтобы поправить рубашку.
