– Ооо… замечательно! Знаешь, мадам Гришо весьма интересная и умная дама. Она ко мне положительно расположена. И мне понравилось её кабаре! – воодушевлённо рассказывала Анна. – Это будто маленькая Франция посреди великого Британского королевства! Все девушки между собой и мадам Гришо говорят только по-французски. Надеюсь, я не забуду свою родную речь, общаясь на их языке каждый день! – пошутила она. – Мадам Гришо очень впечатлил мой голос. Думаю, сегодня вечером я буду петь для всех!
Томас в ту же секунду оставил попытку привести свой внешний вид в порядок и с лёгкой улыбкой удивления посмотрел на Анну:
– Правда? Ты сегодня будешь петь? И я смогу тебя услышать?
– Думаю, да! Я очень боялась, что всё падёт прахом, боялась, что тебе снова придётся стать вором, ибо я не способна работать служанкой и, уж тем более – кухаркой. Но удача нас не покинула! Мой голос не позволит нам голодать, и я буду петь, пока в этом будет необходимость!
После обеда Анне снова пришлось уйти. Ей надлежало быть у мадам Гришо ещё задолго до начала шоу, ведь номер для её выхода нуждался в обсуждении и подготовке.
– Приходи к шести часам. Я открою дверь с чёрного хода, и ты сможешь войти внутрь, – говорила она Томасу, покидая лавку. – Это моё первое выступление, и я буду спокойна, зная о твоём присутствии.
– Конечно же, я приду! Как я могу это пропустить?! Меня уже сейчас сжигает предвкушение!
Анна лучезарно улыбнулась и, счастливая, пошла по улице, помахав Томасу рукой.
– Девочки, живо все сюда! Каждая бесполезная минута оставляет пагубный след на нашей программе! – весьма эмоционально воскликнула мадам Гришо. – Я хочу увидеть каждый из номеров и внести поправки. И ещё… Необходимо подобрать другие наряды, особенно тебе, Сюзанна, и тебе, Карин. Ваши вчерашние платья никуда не годятся! И о чём вы только думали? Впредь я буду сама подбирать наряды для каждой. А теперь – за работу! – она звонко ударила в ладоши, как это часто привыкла делать, побуждая кого-либо к действию, и все девушки, послушно оставив свои дела и разговоры, последовали в костюмерную.
Придя в кабаре, Анна поняла, что опоздала на пятнадцать минут. Однако мадам Гришо совсем не придала этому значения, хотя для неё, женщины требовательного характера, опоздание являлось неприемлемым, и другим девушкам она с трудом прощала даже пять минут неточности.
– Анна, дорогая, ты как-раз вовремя! – радостно встретила её Жозефин. – У нас сейчас примерка, и тебе тоже следует там быть. Я долго не баловала публику чем-то особенным, поэтому хочу уже сегодня порадовать их твоим несравненным голосом.
Выбор платьев для вечера – вся эта живая приятная суматоха, украшенная то смехом, то болтовнёй, то высказываниями мнений, вызвала у Анны восторг чувств и эмоций. Когда же очередь примерки дошла до неё, мадам Гришо, не задумываясь и, словно, уже зная, что подойдёт Анне лучше всего, стала искать одно особенное платье, отвешенное от всех остальных, спрятанное и почти забытое.
– Вот оно! – произнесла Жозефин, увидев его на вешалке.
Платье оказалось восхитительным! Оно напомнило Анне, пожалуй, наряд графини из не так давно ушедшей эпохи. Его красивая, сияющая на свету ткань была исполнена в цвете ночного неба или же чарующей глубины океана, рукава длиной до локтей, которые завершались пышными, лёгкими белыми оборками, расшитыми атласной тонкой нитью с бриллиантовым блеском. Точь-в-точь такая же оборка сопровождала подол более пышной юбки.
– Знаю: мода теперь другая, но у нас, ведь, кабаре – всё равно, что театр. Это маленький мир, в коем нам позволено носить всё, что вздумается! И никто не посмеет нас за это осудить! – улыбнулась мадам Гришо.
Живя в поместье, Анна очень любила смотреть на портрет своей прабабушки, ещё совсем молодой, одетой в платье такой же красоты. И сейчас, увидев этот наряд, она вспомнила, как тогда, пребывая в лёгкой безмятежности и имея право на мечты, желала примерить нечто подобное.
– Оно прекрасно! – сказала она, коснувшись платья рукой.
– Я помогу тебе его надеть! – охотно вызвалась Элен.
Спустя несколько минут Анна была готова. Платье пришлось ей впору и село идеально, словно его сшили точно по её меркам. И в нём она стала выглядеть ещё прекраснее! Никто, включая мадам Гришо, не мог подобрать слов, ибо их речь была поглощена молчаливым восхищением.
– Пожалуй, необходимо ещё что-то добавить, – произнесла Жозефин и, призадумавшись, начала оглядываться вокруг себя. – Где же эта коробка? – спрашивала она вслух саму себя, приподнимая юбки висящих на вешалках платьев и заглядывая под подол каждого из них. – Ах, вот! Нашлась!
Мадам Гришо открыла запылившуюся и состарившуюся от времени небольшую шкатулку и достала из неё двухрядное ожерелье из настоящего жемчуга и серебряную заколку с маленькими жемчужинками, по форме напоминающую цветок.
– О, Боже! – неожиданно воскликнули некоторые девушки.
– Какая роскошь! – почти в один голос подхватили остальные.
– Вот так красота… Жозефин, Вы никогда нам этого не показывали! – восхитилась Элен.
