За долю минуты в голове Анны, словно вагоны проезжающего мимо поезда, пронеслись воспоминания о Маркусе. Вспомнив всё снова, она ощутила уже не боль, а чистую ненависть и крепко сжала в руке платье, как-будто это было его горло.
– Нет, не стоят! – хладнокровно ответила Анна.
– Браво! Вижу по глазам: ты меня поняла! Власть над мужскими сердцами дана не всем. Это ценный дар для женщины! Не стоит пренебрегать им и прятать в тайнике. Ты, Анна, больше не маленькая девочка. Настал час пользоваться им вовсю: расточительно и безгранично! – мадам Гришо улыбнулась, приподняв левый уголок губ и вышла из зала.
У Жозефин не было дочери. И хотя от этого недостатка она почти не страдала, порой случались моменты, когда мадам Гришо становилось жаль, что рядом с ней не было девочки, которой она могла бы оставить часть себя и своих знаний. Юная Анна имела именно тот возраст, коего сейчас могла бы достичь дочь Жозефин, не случись одно несчастье, лишившее её этого будущего. Сохранившийся где-то в глубине души инстинкт матери толкнул её на вполне очевидный поступок: уже в этот вечер и незаметно для всех Жозефин взяла Анну под крыло своей опеки. Обеспечить защиту и предоставить навыки собственной жизни – всё, что она хотела для неё сделать. Но даже в этой мелочи женщина разглядела маленький подарок судьбы – возможность ощутить себя матерью, пусть ненадолго и для совершенно не родной ей девушки.
– Вот так и проходят здесь почти все вечера, – спустя некоторое время сказала Жозефин. Она взяла Анну под руку и медленно пошла вместе с ней вдоль зала. – Тебе нравится?
– О, да! Несомненно! Я никогда не видела таких шоу! И мне всё ещё не верится, что и я буду частью этой сцены… – восторженно ответила Анна.
– Я рада видеть в тебе эту живую страсть и восторг!
Вдруг мадам Гришо ускорила темп шагов, будто вспомнив, что куда-то опаздывает, и, не выпуская руки из-под подогнутой в локте руки Анны, повела её прямо в гримёрную девушек.
– Идём! Я здесь всё-равно уже не нужна.
Анна послушно проследовала за ней.
– Элен, бросай пудру, она тебе не понадобится сегодня! – окликнула Жозефин девушку, едва ступив на порог открытой комнаты.
Элен удивлённо, но молча опустила пышную пуховку в пудреницу и тут же отвернулась от зеркала, сложив на коленях руки.
– Анна, я хочу услышать, как ты поёшь! – воскликнула мадам Гришо.
– Мне позвать остальных? – поинтересовалась Элен.
– Нет, девочки заняты. Главное, что здесь есть я и ты. Остальные послушают позже.
Эта неожиданность совсем не испугала Анну. Напротив, она всё ждала момента, когда мадам Гришо изъявит данную просьбу. Анна знала много различных песен. Все они хранились в надёжном архиве её памяти. Но она, не задумываясь, решила спеть ту, что когда-то была самой любимой для её родителей: не грустную и не слишком весёлую, спокойную и красивую, счастливую, как её ушедшая жизнь.
Мадам Гришо присела рядом с Элен, и они обе умолкли в ожидании. И тут Анна запела. Её голос был лёгким и приятным, как прохладный летний ветерок, чистым и нежным, как лунный свет! Она не пела уже давно, но слушая собственный голос, Анна не ощутила в нём и следа той паузы, отданной трауру и горю. Голос звучал так же идеально, как когда-то, когда она пела в поместье Рочфорд или же в обществе гостей.
– Превосходно! Божественно! – воскликнула Жозефин, дослушав звучание последней ноты. – Несравненно! Ах, какое удовольствие! Я могла бы восторгаться этим чудом до рассвета! Элен, ты согласна? Анна – чудо! И кто мог знать, что у порога моего кабаре окажется это сокровище!
– У тебя изумительный голос! Наша программа теперь станет ещё более яркой! Идеальная находка! – в неменьшем восхищении подхватила Элен.
– А я уж металась в догадках: чем же новым удивить гостей? Начала думать, что Бог обо мне позабыл. Но – нет!
Мадам Гришо была так довольна тем, что взяла к себе Анну, что, казалось, она вот-вот взлетит от радости в небо, дабы поблагодарить всех святых за столь бесценный подарок!
Время наступило позднее. И хотя Анне уже не было необходимости оставаться в кабаре, Жозефин всё-равно не отпустила её домой. Но это был вовсе не плен: мадам Гришо попросту впала в совсем обычную, присущую женщинам, тревогу.
– Я не дура вовсе, чтобы позволить тебе, дорогая, отправиться домой через весь город ночью и в полном одиночестве! И никаких возражений! Ты останешься сегодня здесь, со мной, а домой вернёшься утром, – настояла она.
– Но… как я могу? – замешкалась Анна. – Меня ждёт мой брат! Уверена, он и глаз не сомкнёт, пока я не постучу в дверь.
– Глупости! Он же мальчишка и уже точно впал в сонное забытье. Отправишься утром!
Мадам Гришо предложила Анне отужинать в её обществе и отправила спать в свободную комнату.
Анна чувствовала Томаса на расстоянии, и предположение её оказалось абсолютно точным. Том ждал её до самого рассвета, так и не сомкнув глаз. Он то смотрел в окно, то бродил по комнате, погружённый во множество мыслей, то выходил на крыльцо, желая пойти Анне навстречу, но дважды возвращался обратно, опасаясь вероятности разминуться с ней путями…
