В жизни Анны случались моменты, когда она недоуменно задавалась вопросом: зачем вообще ей было изучать французский язык? Все семнадцать лет у неё не возникало необходимости прибегнуть к этому знанию, на котором всегда так строго и упорно настаивал отец. «Жизнь непредсказуема и хитра, – часто повторял ей он. – Никому не дана роскошь знать – куда могут забросить силы судьбы, и как отнесутся к тебе новые обстоятельства: с благодатной милостью или же хладнокровной жестокостью. Но всё это будет неважно, если ты будешь способна отразить любой её удар! Главное – быть готовой!» Задумавшись на один миг, Анна вспомнила слова отца и теперь действительно осознала, что он был прав всегда и во всём! Благодарность наполнила её сердце. Ей захотелось просто сесть и заплакать, вспомнить своих родителей, мысленно поговорив с ними, но тут Анна опомнилась. «Сейчас не время для скорби и воспоминаний! Нельзя плакать, нельзя!» – она мысленно ударила себя по щекам, пытаясь вернуть самообладание.
– Анна, сейчас я познакомлю тебя со всеми девочками, – мадам Гришо едва коснулась дверной ручки и взглянула на девушку. – Что с тобой? Ты вдруг слегка побледнела…
– Я… я просто…
– Ах да, ты разволновалась. Не стоит, дорогая! Выступать тебе сегодня не придётся, а девушки у меня все славные, за исключением Нэнс, хотя порой и она бывает терпима.
Мадам Гришо нажала на ручку, и дверь широко распахнулась. Девушки не сразу заметили вошедшую в гримёрную хозяйку. Они смеялись, оживлённо обсуждая предыдущий вечер, и одновременно наносили макияж. Жозефин поняла, что её и Анну никто не видит, и слегка, но громко, хлопнула в ладоши. Шумные голоса немедленно стихли, и девушки синхронно повернулись.
– Девочки, как я Вам и говорила час назад, у нас пополнение актёрского состава! – обратилась она ко всем по-французски. – Это Анна Фэлд, и она моя новая фаворитка! Я уже давно размышляла о том, что нам стоит обновить программу, и вот, благодаря Анне, мы можем это осуществить!
– Жозефин, она ведь англичанка! – удивлённо выдала одна из девушек.
– Англичанки – они такие серьёзные, слишком правильные – святые монашки и постные, как подсохший хлеб без масла! – откликнулась другая.
– Карин, лучше придержи язык! Предоставь право делать выводы мужчинам! – возразила мадам Гришо. – И, кстати, Анна поняла всё, что ты сейчас сказала.
Девушка тут же покраснела, сравняв цвет своего лица с цветом румян и помады, и от неловкости прикусила нижнюю губу.
– Я буду очень рада со всеми познакомиться! – дружелюбно произнесла Анна, словно и не слышала обидную реплику Карин.
– И мы тоже будем рады! – подбежала к ней та самая Элен, утончённая блондинка, изящная и нежная, словно хрустальная статуэтка. Она взяла Анну за руку, будто дорогую подругу, и усадила на свободный стул у туалетного столика.
Способность Анны владеть французским языком вызвала у девушек уважение. До начала вечера оставалось всего полчаса, но каждую из этих минут они отдали на знакомство с новой участницей их особого мира искусства, красоты и восхищения…
Шоу началось. С приближением ночи мужчин в кабаре становилось всё больше. Для Анны это был совершенно новый мир, в котором она пока ощущала себя чужой и даже лишней. Скрывшись за кулисами, Анна увлечённо наблюдала за происходящим на сцене. Девушки танцевали так естественно и раскрепощённо, будто в зале не было ни души, и от этого они казались более очаровательными и явно нравились пришедшим гостям.
«Надеюсь, и у меня получится так же», – сказала Анна вслух, убеждённая, что её никто не слышит.
– И даже лучше! – совсем рядом прозвучал голос мадам Гришо. – Ни одна из этих девушек не обучалась танцам профессионально, как ты. А, значит, ты сможешь их превзойти, – добавила она и тоже заглянула в приоткрытую штору кулис. – Но даже не умение в танцах я считаю здесь самым главным. Ты знаешь, что ты очень красива?
– Возможно… – слегка смущённо и неуверенно ответила Анна.
– Я много где бывала и видела разных женщин. Некоторые из них были красивы, но никогда прежде мне не доводилось встретить девушку, поразившую мой взор. Я сомневаюсь, что найдётся хоть одна более прекрасная, чем ты, даже если перевернуть вверх дном весь мир! – с восторженной уверенностью заключила Жозефин. – Твоя красота способна на многое… Ты просто пока не осознаёшь всю мощь её силы. Такой девушке, как ты, достаточно одного лишь взгляда, чтобы поставить любого мужчину на колени и заставить подчиняться, словно дрессированного пса.
– Но разве это не жестоко – забирать чужие сердца по воле собственной прихоти? – Анна закрыла кулису и посмотрела на мадам Гришо.
– Конечно, да! Но жизнь и есть жестокость. Это её второе имя, и она – всюду! А мужчины… и без того имеют слишком много власти: они правят миром, контролируют закон и даже хотят править нами. Сначала говорят, что любят, а в итоге – неожиданно предают. Стоят ли они жалости, за которую мы потом платим болью своих разбитых сердец?
