В шесть утра гражданин Дантон тихо вошел к себе, чтобы переодеться. Он совершенно не ожидал увидеть Луизу – бледное дитя, неуклюже свернувшееся в кресле Габриэль. Он поднял ее, отнес на диван, накрыл покрывалом. Она не проснулась. Он взял то, что ему было нужно, и покинул дом.
За углом Люсиль уже встала, оделась и варила кофе. Камиль составлял набросок речи, которую Дантону уже сегодня предстояло произнести перед Конвентом.
– Все заняты делом, – сказал Дантон. – Это я одобряю.
Он обнял Люсиль за талию и поцеловал в затылок.
– Рад, что вы вернулись к старым привычкам, – заметил Камиль.
– Представьте, дома меня ждала та девчонка, дочка Жели. Заснула прямо в кресле.
– Неужели?
Люсиль с мужем переглянулись, сверкнув черными глазами. Чтобы понимать друг друга, им не требовалось лишних слов – они превосходно обходились другими способами.
Десятое марта. Лютый холод, в такую погоду даже дышится с трудом. Клод Дюпен явился к ним в дом, чтобы сделать Луизе официальное предложение. Ее отец сказал, что, хотя Луиза еще очень молода, они не станут препятствовать свадьбе, которую сыграют в течение года. Ей пришлось несладко, заметил отец Луизы, к тому же (доверительно сообщил он будущему зятю) мы хотим, чтобы она сменила обстановку. В последнее время она насмотрелась и наслушалась разного, потеряла подругу, пережила потрясение. Свадебные хлопоты ее отвлекут.
Луиза сказала Клоду Дюпену:
– Мне очень, очень жаль, но я не могу за вас выйти. По крайней мере, сейчас. Вы готовы ждать год? Я обещала моей умершей подруге, что присмотрю за ее детьми. Если я стану вашей женой, у меня будут другие обязанности и мне придется переехать. Думаю, гражданину Дантону не составит труда найти новую жену. Когда у детей появится мачеха, я буду счастлива оставить этот дом, но не раньше.
Клод Дюпен оторопел. Он был уверен, что все устроено.
– Это выше моего понимания, – сказал он. – Габриэль Дантон казалась мне разумной женщиной. Как она позволила вам дать такое обещание?
– Не знаю, как все вышло, – ответила Луиза. – Но это так.
Дюпен кивнул.
– Хорошо, – сказал он, – не стану утверждать, что вы меня убедили или что ваши слова пришлись мне по душе, но, если вы велите мне ждать, я готов ждать. Обещание есть обещание, каким бы неразумным оно ни было. Но, дорогая моя, прошу вас об одном: держитесь подальше от Жоржа Дантона.
Луиза приготовилась к скандалу. После ухода Клода Дюпена мать ударилась в слезы, а отец сидел с важным видом, словно сочувствовал всем, кого это касалось. Мать назвала ее дурой, схватила за плечи и принялась трясти, говоря, при чем тут твое обещание, признайся, в кого из них ты влюблена? Не молчи, в кого, в журналиста? Ты знаешь его имя, сказала Луиза, можешь спокойно произнести его вслух – дьявол не явится сюда по твою душу. Внезапно она с мучительной ясностью увидела перед собой довольную Габриэль, которая сидела на диване, посмеиваясь над Клодом Дюпеном, теплая, живая, а ее отекшая рука лежала на плече Камиля. Обжигающие слезы хлынули из глаз Луизы. Ты просто маленькая шлюшка, заявила мать и влепила дочери пощечину.
Второй раз за месяц. Здесь, наверху, становится как внизу, подумала Луиза.
– Снова в Бельгию? – спросила она Дантона.
– Надеюсь, в последний раз. Я нужен в Конвенте.
– А дети? Вернутся домой?
– Да, слуги о них позаботятся.
– Я не брошу их на слуг.
– Ты и так сделала много. Незачем быть для них нянькой. Тебе надо развлекаться.
Интересно, спросил он себя, как развлекается приличная девушка пятнадцати лет от роду?
– Они ко мне привыкли, – сказала она. – Мне нравится о них заботиться. Вы можете объяснить, чем займетесь в Бельгии?
– Мне нужно увидеться с генералом Дюмурье.
– Вам обязательно ехать?
– Трудно сказать. Нельзя не признать, что некоторые его поступки не способствуют делу революции. Скажем, мы учредили якобинские клубы на территории Бельгии, а он их закрыл. Конвент хочет знать почему. Если он не патриот, его следует арестовать.
– Не патриот? А кто тогда? Он за австрияков? Или за короля?
– Нет никакого короля.
– Нет, есть. Он сидит в тюрьме. Теперь королем стал дофин.
– Ничего подобного, дофин – обычный мальчик.
– Если это так, зачем держать его в тюрьме?
– Какая же ты спорщица! Следишь за событиями? Любишь читать газеты?
– Да.
– Тогда ты знаешь, что французы решили впредь обходиться без короля.
– Нет, не французы, это Париж так решил. Поэтому у нас гражданская война.
– Но, дитя, депутаты со всех концов Франции проголосовали за упразднение монархии!
– Но они не стали проводить референдум. Не осмелились.
Дантону эти слова определенно не понравились.
– Так считают твои родители?
– Моя мать. И я. У отца нет своей точки зрения. Он был не прочь ее иметь, но не может себе позволить.
– Веди себя осторожнее, твои родители явные роялисты, а в наши времена это опасно. Следи за своими словами.
– Разве людям запрещено выражать свои мысли? Я думала, об этом написано в Декларации прав человека. Свобода слова.
– Можно выражать свое мнение, но мы на войне, так что твое мнение не должно быть предательским или крамольным. Ты понимаешь эти слова?
Она кивнула.
