Изгнанный из гарнизона русский не выходил у Росси из головы. С непривычной для себя жалостью он представлял себе, как демоны будут терзать этого наивного, безобидного человека. Кроме того, он расстраивался из-за того, что потерял ценного сотрудника. Именно такой человек, как Леонид, мог бы со временем придумать, что делать с этим треклятым сердцем. Росси нуждался в новых идеях и решил посоветоваться с Бафомётом.
– Хочу тебя кое о чём спросить, – сказал он.
– Я устал, – нагло заявил Бафомёт.
Росси достал зажигалку, щёлкнул и осторожно, чтобы не обжечься, поднёс перстень к пламени. Бафомёт завопил так, что Росси поморщился.
Секунд через пять он выключил зажигалку.
– Я к вашим услугам, сэр, – всхлипнул чёрт.
Росси улыбнулся.
Размазанный между атомами платины Бафомёт тоже улыбнулся. Больно ему не было, поскольку нервов у него пока ещё не было. Обладая достаточно сильной волей и запасом времени, он мог постепенно соорудить из металла подобие тела, а затем подыскать местечко получше. Своё пребывание в перстне он рассматривал как возможность неторопливо обдумать будущую месть.
– Что мне делать с сердцем Демидина? – спросил Росси.
– А что было сказано в приказе? – спросил Бафомёт.
– Привезти Демидина вместе с его сердцем для исследований.
– Каких именно исследований? Были какие-то намёки?
– Никаких намёков. Было сказано буквально так: принять для исследований, – ответил Росси.
– Безобразие! – воскликнул Бафомёт. – Как же они ничего вам не разъяснили?
Росси вздрогнул. Ему показалось, что чёрт над ним издевается. «Быть такого не может, – подумал он, – ведь он полностью в моей власти».
– Как жаль, что миссис Икс выгнала русского священника. Он мог бы что-нибудь придумать… – вздохнул он.
– Он был для этого слишком глуп, – надменно сказал Бафомёт.
– Я вижу, ты к нему неравнодушен.
– А за что мне его любить?
– Что там между вами произошло на крыше? – спросил Росси.
– Они на меня напали! – сразу заорал Бафомёт. – Я был болен! Этот гад своими молитвами не давал мне сосредоточиться, а другой гад брызгал в меня святой водой. Этого гада я уже один раз убил, а второй ещё пожалеет, что в меня брызгал. Но всё случилось из-за подлеца Демидина, который тогда уже был моей добычей.
– Ты можешь выяснить, где сейчас находится Демидин? – спросил Росси.
– Могу, – после небольшой паузы ответил Бафомёт.
– Каким образом? – поинтересовался Росси.
– Я – дух, – гордо сказал Бафомёт. – Мои нематериальные возможности поразительны.
Наутро Караханова вынесли наружу. Поскольку ожидалось прибытие демонов, Наине Генриховне пришлось присутствовать. Литвинов увязался за ней, а за ним – ещё пара любопытствующих офицеров. Собравшиеся у ворот зрители за ограждение, естественно, не выходили.
Обуреваемого гневом Караханова оставили лежать в горькой красной пыли. Он бушевал, всё ещё не понимая, что ему предстоит.
– Я разгоню всю вашу контору! – рычал он. – Чёрт знает что такое, а не медицинское учреждение!
Зрители похихикали.
– Идёт, Наина Генриховна! – прошептал Литвинов.
К Караханову приближался небольшой щуплый демон. Если бы не крылья, он был бы похож на тощего меланхоличного подростка с необычайно широким ртом. Степь была пустынна, и было непонятно, откуда он появился. Казалось, что он вылез из какой-то трещины. Подойдя к Караханову, он уселся на корточки и ухватил его двумя пальцами за подбородок.
– Руки убрал! Я сказал… убрал… руки… – заорал было Караханов, но запнулся, ошарашенный кристаллической злобой устремлённого на него взгляда.
– Отойди. По-человечески тебя прошу… – уже еле слышно проговорил он.
Его плечи поднимались и опускались, словно крылья бабочки, которую придавило камнем.
– Интересный, – сказал демон, жесткими пальцами поворачивая лицо Караханова.
Он упёрся худым коленом во впалую грудь старика.
– Детоубийца, – сказал он, улыбаясь оранжевыми губами.
Караханов слабо зашевелился.
– Не убивал… детей… – захрипел он.
– Ну как же, – напомнил демон. – Колика, Костика и Карика.
– Это мои… – застонал Караханов.
– А мы подумаем, – вкрадчиво сказал демон. – Повспоминаем. Жил-был молодой учёный. Дружок у него был. А у дружка – невеста.
– Шесть лет мне было, – зашептал Караханов, шевеля чёрными бровями. – Мороз тогда был…
– Двадцать шесть лет тебе было, – усмехнулся демон. – Когда ты донос писал.
Демон надавил коленом на Караханова. Тот охал, но не возражал.
– Друга твоего посадили, а когда выпустили – он по мусорным бакам бутылки собирал. Помнишь?
Караханов молчал.
Демон наклонился к Караханову.
– А ты карьеру сделал, академиком стал, – жарко зашептал он, – женился. Помнишь на ком? Детки у тебя родились – три сыночка, три росточка…
– …Три деревца, – всхлипнул Караханов.
– Пойду я, Григорий Илларионович, – сказала Наина Генриховна, отворачиваясь. – Вы тут сами за всем проследите, хорошо?
– Прослежу, – сказал Литвинов, не отрывая заворожённого взгляда от стонущего в пыли старика.
