Однажды, много лет назад, в переходе метро к Демидину подошёл мужчина и умолял дать ему денег, уверяя, что он болен и что ему негде жить. Демидин дал ему десять рублей, но у него осталось досадное чувство, что его обманули. Вечером, посмеиваясь над собой, он рассказал об этом случае жене, и она неожиданно вспылила и очень обидно с ним разговаривала. Потом рассердился и он, они с женой ссорились и кричали друг на друга, и вдруг она как-то совсем спокойно и устало сказала, что уходит. Он не сразу понял, что происходит, просил у неё прощения, но она объяснила, что у неё кто-то есть.
Кто-то, кто был у неё ещё до замужества, с кем они недавно вновь стали встречаться. Оказалось, что любовник уже несколько недель провожает её домой после работы. Демидин страшно переживал. Он не был внимательным мужем и понимал это, но он воспринимал жену как самого близкого себе человека, и её предательство глубоко его ранило.
Теперь старая боль обострилась благодаря влиянию Бафомёта.
Константин Сергеевич затосковал, распахнул куртку и принялся растирать руками грудь, на которой не таяли снежинки.
Бафомёт наслаждался его мучениями, пока у него не появилась идея. Нервы его жертвы были совсем расшатаны. Константин Сергеевич был совершенно беззащитен и блеял о своей беспомощности, как ягнёнок. Бафомёт казался себе благородным хищником, откликнувшимся на эти крики.
Демон напрягся, фантазируя, и у Демидина возникла очень яркая галлюцинация.
Константину Сергеевичу показалось, что он находится в полутёмном подвале, сидит, как на троне, на высоком металлическом стуле и что на голове у него тусклая железная корона – символ власти и беспощадного суда. У дальней стены шевелится отвратительная тварь – любовник жены. Демидин почувствовал, как его душу затапливает ненависть, и задрожал от гнева.
Любовник жены поднял голову. Он смотрел на Демидина чуть смущённо и вместе с тем с подлым высокомерием – так, мол, получилось, трахнул я твою бабу. И что ты мне сделаешь? Утрись и иди к чёрту…
«Леночка! – мысленно закричал Демидин, вдруг всё переживая заново. – Я ведь всегда тебя любил! Мы спорили, не понимали друг друга, но часть меня всегда была с тобой… и я верил тебе больше, чем себе самому. Больно-то как…»
– Он растоптал в тебе самое дорогое, – подсказывал ему Бафомёт. – Это из-за него твоя жизнь стала пустой.
У любовника жены было большое, сильное тело. Демидин всхлипнул, пытаясь оборвать нахлынувшие на него видения. У любовника жены было настоящее живое сердце. Демидин дотронулся до своей груди и услышал постылое:
– Чичи, чики, бр, гималайя…
Любовник жены презрительно ухмыльнулся. Ненависть и унижение требовали выхода. Демидин мысленно сжал рёбра любовника жены и даже не удивился, когда увидел, что тот кашляет, хватая ртом воздух. В его глазах появилось что-то похожее на испуг.
В это момент Бафомёт показал Константину Сергеевичу фотографию, где любовник жены был снят вместе с Леной, которая выглядела такой счастливой, такой спокойной, сияющей. С ним самим она никогда такой не была. Ненависть поднималась в Демидине, как кислота, как холодная магма, постепенно затапливая его изнутри. Теперь он смотрел на мир сквозь слои ненависти.
Любовник жены пошевелился в своём углу. Демидин опустил глаза и увидел собственную ладонь, на которой ритмично бился кусок скользкого мяса. «Это же его сердце! – понял он. – Стоит мне сжать кулак, как у него полопаются сосуды».
В эти секунды Демидин знал, что имеет власть его убить.
«Кончай его! – напрягался Бафомёт. – Это из-за него в твоей груди железо и ненависть. У такого, как он, не должно быть настоящее сердце. Пусть он сдохнет…»
– С тебя началась моя погибель! – грозно сказал Демидин, поднимаясь со своего трона и медленно сжимая ладонь. – Ты даже не понимаешь, что ты сделал с моей жизнью.
Любовник жены ухмыльнулся и подмигнул. Демидин в ярости сжал кулак, и его руку по локоть забрызгало кровью. Любовник жены захрипел. Его глаза закатились, и он рухнул на пол, дёргая ногами и запрокидывая голову. Демидин мрачно смотрел, как он испускает дух.
«Теперь мой выход!» – решил Бафомёт.
Подвал исчез, и Константин Сергеевич увидел огромного ангела.
Страшен был облик Бафомёта, его лицо было пепельно-серым, а на его лбу кровавой медузой горела рана. Но ужаснее всего было осуждение в его беспощадном взгляде, гнувшее волю Демидина так, как ураган гнёт деревья.
– Ты убил его! – загремел Бафомёт.
– Убил, – повторил Демидин, растерянно глядя на свою окровавленную руку.
Бафомёту страшно нравилась эта роль. Ему казалось, что ослабевшая душа Демидина бьётся в его когтях, как пойманная рыбка. Бафомёт ещё увеличился и распростёр воображаемые крылья так, чтобы Демидину казалось, что они раскидываются от горизонта до горизонта.
– Двоих детей ты сделал сиротами, – беспощадно сказал он.
Демидин знал, что значит жить без родителей.
– Убийца! – заорал Бафомёт. – Проклинаю тебя! Теперь, куда бы ты ни пошёл, ты везде будешь видеть смерть.
Он взмахнул крыльями, окружая себя бутафорским дымом, и исчез из сознания Демидина.
