– Всё-таки есть что-то в этой современной музыке.
Хотя его самого, воспитанного на классике, брала оторопь. Антоша с сомнением покачал головой, и Коньков предложил банальный тост:
– За виновника торжества!
Они похлопали отца Леонида по спине, тяпнули по первой и похрустели маринованными грибочками.
– Тост! Тост! – закричали за соседним столом. Там отмечал защиту диссертации математик, рядом с которым сидела его жена, прекрасная, как теорема Геделя о неполноте.
Математик встал и поднял бокал.
– Слушайте меня внимательно, поскольку слушать других нужно больше, чем говорить.
– Докажи! – потребовали гости.
– У человека два уха и только один рот, – ответил математик.
Гости засмеялись, а один из них сказал:
– Это при условии, что, когда говоришь, себя не слушаешь. Иначе придётся использовать хотя бы одно ухо.
– Если знаешь, о чём говоришь, можно себя не слушать, – возразил математик.
– А если не знаешь, о чём говоришь, приходится слушать и себя, – игриво ответили гости.
– Выпьем за то, чтобы вам не приходилось себя слушать! – сказала умница-жена, вызвав бурю восторга.
Зал был заполнен, за исключением центрального стола, за которым сидел небритый мужчина в большой кепке. Мужчина благодушно улыбался и оглядывался по сторонам так, как будто именно он разрешал остальным продолжать веселье. В какой-то степени так оно и было, поскольку он был владельцем ресторана «Горская принцесса».
Официанты неслись к нему с такими вкусностями, что окружающие невольно прекращали разговаривать и начинали присматриваться и принюхиваться. Отца Леонида поразило огромное блюдо, стоящее на столе этого человека. Блюдо было наполнено драгоценной чёрной икрой, в которой нежилась фантастическая серебряная рыба. Круглые глаза рыбы смотрели на мир холодно и отчуждённо, как будто она приплыла сюда из иной вселенной и всё здесь презирала. В её сверкающий бок страстно впивался полыхающий радужными искрами кинжал. В распахнутой пасти рыбы чернела бездна, которую повар постарался завесить веточками сельдерея.
Пока отец Леонид разглядывал рыбу, ансамбль куда-то провалился, на сцену выпорхнул конферансье и постучал о микрофон полированным коготком.
– Секундочку внимания! Умоляю! – застонал он, обводя окружающих блудливыми очами.
Когда установилась относительная тишина, конферансье воскликнул, задохнувшись от восторга:
– Менетек Елпаресович Казбеков желает нам всем приятного вечера!
Человек в кепке потупил глаза, смущаясь от того, что он такой уважаемый, и подвигал плечами и шеей, показывая, что в его присутствии можно держаться просто. Посетители недоумённо молчали, а упрямец-конферансье держал паузу то тех пор, пока не стало очевидно, что весть о Менетеке Елпаресовиче пока не достигла никого из присутствующих.
Конферансье посмотрел на всех с легчайшей укоризной и воскликнул:
– Редко бывает, чтобы природа была так щедра, чтобы соединить столько достоинств в одном человеке! Менетек Елпаресович не только человек с острым, как кинжал, умом, золотым сердцем, талантом предпринимателя, не только красивый мужчина!
Менетек заурчал, протестующе поднимая широкую ладонь, но конферансье был не в силах остановиться:
– Он чуткий, щедрый человек!
Присутствующие доброжелательно похлопали.
– Спасибо, дорогие друзья! Спасибо! – растрогался конферансье. – Послушаем любимую песню Менетека Елпаресовича.
И зааплодировал первый, бодаясь напомаженной причёской. Снова послышались вежливые аплодисменты, и на сцену явилось трио, состоящее из пожилого мужчины с бакенбардами, крайне истощённой женщины с огромными глазами и кудрявого молодого человека с бубном. Женщина, обволакивая Менетека бархатными взглядами, запела песню о разбитом сердце.
Отец Леонид тем временем хлопнул с друзьями по третьей, потом по четвёртой и, в очередной раз покосившись на инопланетную рыбу, заметил, что на её мерцающем боку алеет какая-то надпись.
Менетек Елпаресович, владелец ресторана, рынка в центре Москвы, а также театра оперы и балета, который ему подарили на день рождения, отреза́л от рыбы кинжалом аккуратные кусочки, не забывая, впрочем, и об остальных деликатесах, теснившихся на его столе.
Растущие пустоты между рёбрами рыбы пугали захмелевшего отца Леонида. Из этих пустот и из зияющей сквозь сельдерей тьмы в зубастой пасти на него тянуло космическим холодом, отчего он ёжился и невнимательно слушал беседу Антоши со старшим лейтенантом Коньковым.
Антоша тем временем рассказывал Конькову легенду о влюбившихся в бога Кришну пастушках.
– …Эти пастушки называются «гопи» и символизируют человеческие души. Пастушки влюбляются в Кришну, везде его разыскивают, но Кришна не выходит с ними на связь. Они ищут Кришну везде: в лесах, городах, на явочных квартирах – и не находят. Они ужасно по нему тоскуют.
– А что потом? – спросил отец Леонид, пытаясь включиться в разговор.
– Потом Кришна присылает к ним связника! – радостно воскликнул Антоша. – Они встречаются и танцуют вместе! Но больше всего Кришна танцует с главной гопи по имени Радха.
Коньков укоризненно покачал головой.
