И гордая Наина Генриховна пришла наутро к свинарнику, чтобы встретиться с мутирующим Многожёном. Её собственное произведение, столько десятилетий лебезившее перед ней, теперь готовилось к новому этапу карьеры. Многожён насмешливо рассматривал Наину Генриховну. Он ещё распух и излучал силу, которую было нельзя не чувствовать.
– Вы хотели со мной поговорить? – спросила Наина Генриховна.
– Пускай мне еду сюда носят, – сказал Многожён Шавкатович. – Мне мясо надо. Я не баба, чтобы кашу жрать.
Наина Генриховна кивнула.
– Когда вы нас покинете? – спросила она.
– Поняла уже! – захохотал Многожён Шавкатович.
Глаза его начали стекленеть, и он забормотал:
– Разве ж бабу обманешь. Как обманешь бабу.
Он впал в какое-то странное состояние. Глаза закатились, а на щеках выступил пурпурно-фиолетовый румянец.
– Бабу-бу-бу. Убы-быба-ба. Боб-боб-бо.
Наина Генриховна подождала ещё немножко, а потом повернулась и стала медленно уходить, то и дело оглядываясь и бросая на Многожёна досадливые взгляды.
Пока страна всё больше расшатывалась и киты вроде Олега Борисовича Лакова готовились к отплытию в мутные моря частного предпринимательства, мелкая рыбёшка уровня старшего лейтенанта Конькова и Вовы Понятых барахталась в теряющей всякий смысл работе.
Ну кому в КГБ всё ещё требовалось знать, читают ли студенты антисоветскую литературу? Книги, которые совсем недавно запрещались, теперь продавались в подземных переходах.
Для чего нужно было записывать, кто и кому рассказывает политические анекдоты? Анекдоты о правительстве теперь печатали в газетах.
Зачем было выяснять, как относятся к Горбачёву участники всемирного съезда дзен-буддистов в Люберцах? На этот съезд и собралось каких-то пятнадцать человек: четырнадцать жителей Люберец и один пенсионер, приехавший из Флориды в гости к внуку, представлял всё остальное человечество.
Но Вова Понятых продолжал писать отчёты о студенческих настроениях, Антоша Феодоров старательно записывал разговоры безобидных кришнаитов, а в Люберцы к дзен-буддистам отправили кудрявого, как древнегреческий бог, Сашу Харченко, аспиранта Института востоковедения. Несчастный Харченко, обливаясь слезами и ругаясь на трёх языках, подстригся наголо, для того чтобы стать похожим на практикующего буддиста.
А развратный кружок голой йоги в Чертаново, куда командировали скромницу и отличницу Машеньку Нагорную? К чему был весь этот ненужный героизм, эти последние жертвы?
Немудрено, что в такие безумные времена Олег Борисович Лаков разрешал себе пошалить, поскольку понимал, что на общем фоне его художества останутся незаметны. Ему казалось, что он уже довёл историю с Демидиным до абсурда и тем самым избавил себя от излишнего внимания начальства. Идея была прекрасна – Демидин удрал в США, а потом в качестве голограммного изображения явился, чтобы искушать наивных древлян. Начальство должно было прочитать доклад, покачать головой – совсем, мол, очумел Лаков – и закрыть тему.
Но приказ, который Лаков получил в ответ на свой рапорт, его ошарашил. Он даже подумал, что у него появился единомышленник, человек с юмором, так же, как и он сам, скрывающийся под маской тупого бюрократа. Олег Борисович несколько раз перечитал текст приказа, показавшийся ему настоящим шедевром.
«В соответствии с полученной нами оперативной информацией, Демидин Константин Сергеевич похищен и удерживается в Нью-Йорке на крыше жилого дома по адресу улица Вашингтон-сквер, 2. Приказываем провести операцию по его возвращению в СССР. У похитителя либо у самого Демидина, имеется бронзовая шкатулка, которую необходимо доставить в Москву, не вскрывая.
О похитителе источник сообщил следующее: пол мужской, рост высокий, цвет кожи темно-синий, местами красно-коричневый, имеет два чёрных крыла, внешне напоминает демона. Опасен, религиозен (в отрицательном смысле). Материальной заинтересованности не проявил.
В связи с тем что похититель религиозен (в отрицательном смысле), считаем полезным использовать агентов и сотрудников, имеющих духовное звание (в положительном смысле), а также вооружённых соответствующими предметами культа. Использование огнестрельного оружия считаем нецелесообразным в связи с высоким риском того, что об операции станет известно американцам.
Считаем полезным использование сотрудников, лично знакомым с Демидиным.
Общее руководство операцией поручено вам».
Олег Борисович пришёл в такой восторг, что захотел встретиться с создателем этого текста. Приказ поступил через аппарат тогдашнего председателя КГБ Крючкова, но составлял его, конечно, не сам Крючков, а кто-то из его помощников. Чтобы выйти на автора, Олег Борисович запросил разъяснений. Как он и рассчитывал, ему было предложено немедленно встретиться с неким генералом Кожевниковым.
