– Если тебе удастся вернуть расположение Ани, буду только рад, – подвел итог отец. – Пробуй, добивайся. Думаю, такой опыт тебе пойдет на пользу. Это тебе не девицы из клубов. Мнят себя светскими дамами, а на деле – потаскухи, прости за выражение. Даже смотреть на них противно, – он перевел дух и продолжил уже более миролюбиво. – Признаюсь, не ожидал, что ты так долго сможешь прожить в коммуналке без поддержки и денег.
– Я сам от себя этого не ожидал, – честно признался отцу.
Тот одобрительно хмыкнул:
– За это снимаю перед тобой шляпу. И напоминаю, что ты еще не расплатился со мной за входную дверь. Так что соберись и иди проверять каталоги. Они на столе в кабинете уже тебя заждались. Работай, мой мальчик, работай! Труд облагораживает человека.
«Ну да. И превращает его в рабочую скотину», – хотелось добавить мне. Но я благоразумно промолчал. И так уже проштрафился везде, где мог.
Но я еще задержался в салоне. Сел в ренессансное кресло, повертел в руках лорнет, инкрустированный перламутром. Отец сердито отобрал его у меня.
– Не сломай, горе мое. Говори, что еще?
– Это уже не так важно. Но тебе надо знать.
Рассказал отцу о соседях по коммуналке. Объяснил, почему они не хотят уезжать. Как ни странно, отец обещал подумать, как сделать так, чтобы все остались довольны. Видимо, и он умеет прислушиваться к чужому мнению. Только сначала надо до него достучаться и это мнение донести, что не всегда возможно.
И что я раньше не разговаривал с ним о важных вещах? Ведь мы одна семья и возникшие проблемы надо решать сообща.
Пошел в его кабинет, уселся за старинный резной стол и взял первый каталог. Возможно, монотонная работа позволит мне хоть немного отвлечься от мрачных мыслей. Хотя вряд ли…
Через день после того, как Макс съехал с квартиры, на пороге моей комнаты появился Богдан. С коробкой конфет и «Вдовой Клико» в руках. И довольной улыбкой на холеном лице с модной бородкой. Очередной мажор в жизни наивной дурочки.
Дальше порога я его не пустила. Холодно сообщила, что он пари проиграл, посоветовала вернуть коньяк Максу и потребовала оставить меня в покое. Богдан был заметно раздосадован, если не сказать зол.
Пожелал мне счастливо оставаться и ушел, прихватив с собой подарки. Хорошо, что не надо ему ничего возвращать. Этому снобу даже в голову не пришло извиниться передо мной. А что, собственно произошло? Кто-то пострадал физически? Нет? Ну и чудненько!
Работа – лучшее лекарство для душевных ран. А работы у меня заметно прибавилось. Благодаря протекции Богдана стали появляться интересные и дорогостоящие заказы. Дела потихоньку налаживались, появилась уверенность в завтрашнем дне. Хоть какая-то польза от этих надутых светских львов.
О Максе я старалась не думать. Но ничего не получалось. Как не думать о том, кого любишь, несмотря ни на что? Но я его простить не смогу. И не хочу. Макс несколько раз звонил, я не брала трубку. В конце концов, просто заблокировала его номер. Однако не удалила, не поднялась рука. Сама не знаю почему.
Все кончено. Прошло, перегорело… Ну, не перегорело, так перегорит. Говорят, время лечит… Надеюсь, что так, а может и врут. Как бы то ни было, надо двигаться дальше. Жизнь не стоит на месте.
Зашел Радзивилов-старший. Рассчитался за бюро, и я стала богачкой. Пообещал найти мне подходящий вариант квартиры в ближайшее время. Попросил прощения за сына. А я попросила его больше не возвращаться к этой теме. Он все понял и согласился.
Я предложила Дмитрию Алексеевичу чая. Он не стал отказываться. О Максе мы не говорили. Кроме него есть много интересных тем для беседы, свет на нем клином не сошелся.
Я заварила чай Макса, ароматный, крепкий. Даже тут он напоминал о себе. Достала конфеты, миндальные печенья. Все это покупал Макс. Для меня… Не выкидывать же.
Накрыла стол на общей кухне. Как-то неловко приглашать Радзивилова-старшего в свою комнату. Тем более у меня там и стола-то нормального нет. Антиквара общая кухня не смутила, он вольготно разместился за столом и с удовольствием попивал чай.
– Хорошая квартира получится после расселения, – заметил Дмитрий Алексеевич.
– Да, особенно если отреставрировать, как следует.
– Это однозначно. Я хочу вернуть ей исторический облик. Паркет, витражи, лепнина по стенам и росписи на потолках. И, конечно же, зеркала. Предположу, что венецианские.
– В моей комнате? – изумилась я.
– Да, представьте.
– А их так по-варварски замазали масляной краской мерзкого розового цвета, – возмутилась я.
– Думаю, все подлежит восстановлению. Когда отреставрирую квартиру, приглашу посмотреть, что получилось. Придете?
– Почему нет? – улыбнулась я. Возможно, это поможет мне навсегда расстаться с призраками прошлого.
Дмитрий Алексеевич интересовался моим творчеством, планами на будущее. Рассказала ему о ближайшей выставке молодых художников и пригласила на нее. Он пообещал прийти. Очень приятный интеллигентный мужчина. Увы, сын на него похож только внешне.
