— А чего теперь, всю жизнь курю, — Будулай рассмеялся тем самым скрипучим смехом. Складывалось впечатление, будто несмазанная телега катится с горы. Он бросил мне пачку «Тройки».
— Кури.
— Да иди ты, — рассмеявшись, ответил я. — Нормальных нет?
— Все, что есть. Другого не имеем.
— Что там в расположении?
— Да ничего, все по-старому. Икар на Дубаях.
— Мы туда едем?
— Да, он у Патриота.
— Патриот — это командир бригады?
— Ага.
— Не знаешь что хотели?
— Нет, просто сказал привезти тебя туда.
Я замолчал. Некая тревога закралась в мою душу. Я нервно заерзал на сидушке.
— Кстати, как раненые? Ничего не слышал?
— Нет. У Икара узнаешь или в медичке, у Хауса.
— Добро, — ответил я.
Дорога до Дубая заняла не больше десяти минут. На переправе я заметил обугленный остов медицинского УАЗа.
— Его не было, свежий?
— Да, сегодня ночью, камикадзе, пока медики через переправу переезжали.
— Погибшие?
— Да что там, все двести. — Будулай махнул рукой. — Четверо.
— Царство небесное ребятам!
— Точно. Пусть земля будет пухом. — Будулай сосредоточился на дороге.
Под потолком, раскачиваясь взад и вперед, висело распятие. Глубокие колеи на дороге были после переезда танков. Управлять автомобилем было сложно. Будулай маневрировал, стараясь держать автомобиль ровно. Перескочив переправы и оставив позади контрольно-пропускной пункт, мы въехали в Соледар.
— Сначала давай на Дубай, а там я пешком до медиков.
— Хорошо. Я здесь буду. Вон под тем навесом.
Оставив Будулая, я прошел к пятиэтажке. Дверь в подвал сбоку была открыта. Чуть поодаль за столом сидели добровольцы. Они курили и о чем-то вели беседу. Спустившись вниз и оставив свой автомат на стойке, я направился в командный центр. В центре было многолюдно. На мониторах отражались позиции противника с камер дронов. Шла оживленная беседа в эфире. Во главе стола, чуть сгорбившись, молчаливо и вдумчиво, смотря на раскинутую перед ним карту, сидел Патриот. Рядом находился Икар. Патриот водил ручкой по линиям позиций, акцентируя внимание на интересующих его местах. В комнату вошел Рыжий. Мы переглянулись. Он прошел к столу и после короткого приветствия присоединился к обсуждению.
— Рузай, подойди, — сказал Икар. Патриот молчал. Он оценивающим взглядом смотрел на меня как бы со стороны. Взгляд был суров. Патриот был высокий мужчина, лет сорока-сорока пяти, могучий и широкоплечий. Коротко стриженный с высоким лбом и выделяющимися надбровными дугами. Взгляд холодный, вдумчивый, интеллектуальный, с крупицей жесткости и силы. Готический прямой нос с узкой полоской губ, переходивший в четкую резную линию подбородка. Я обратил внимание на кисть, где отсутствовал первый палец.
— Садись. — Голос Патриота был низким, чуть с хрипотцой.
Говорил он медленно и ровно, грамотно, строя каждое предложение. — Ты Рузай?
— Так точно, товарищ командир, — ответил я.
— Икар поведал о медиках, которых ты подготовил. Они уже на позициях?
— Да, товарищ командир, на каждой из позиций есть свой санинструктор. К выполнению своих обязанностей они уже приступили.
— Слышал про вашу эвакуацию. Молодцы.
— Спасибо.
— Сработали четко. Кстати, что с тяжелым?
— Пока не могу сказать. Его сразу отправили в Бахмут, в Рюмку.
— Правильно.
— На момент транспортировки состояние оценивалось как тяжелое, но стабильное.
— А те двое?
— Легкие ранения, мягкие ткани, плечо, предплечье. Они здесь, в Соледаре.
— Добро. — Патриот достал сигарету. Он медленно ее прокручивал между пальцами, катая из стороны в сторону. — В общем смотри, Рузай, Ваш батальон сейчас на позициях.
— Так точно.
— Вот. — Патриот указал ручкой место на карте: лесной массив, в виде рукоятки и лезвия, чем-то отдаленно напоминавший столовый топорик. — Здесь, — он провел ручкой по линиям, — в окопах, остаются наши двухсотые. Здесь и здесь. После столкновения с ВСУ у нас была проблема с их эвакуацией. Позиции постоянно простреливаются. Дроны ведут наблюдение. Сейчас первый батальон вышел, миссия по эвакуации на вас. Ты меня понимаешь?
— Так точно, товарищ командир, — отчеканил я.
— Каждого двухсотого забрать и доставить на Соледар. Это принципиально. — За спиной Патриота, на стене, висел лик Богородицы. — Каждая семья должна получить тело своего сына, брата, мужа, отца. Мы своих не оставляем. Поэтому подумай над этим. В процессе выполнения жду от вас отчета.
— Понял, товарищ командир.
Позывной Патриот. Командир Добровольческой разведывательно-штурмовой бригады имени Александра Невского.
Можно многое написать про боевого офицера, командира, лидера, кто своими правильными, тактическими верными и грамотными действиями рвет и уничтожает противника на вверенном ему участке фронта. Истинного патриота, культурно и духовно развитого человека, отца семейства, любящего мужа, чтящего семейные традиции и устои. Великий ум, великий характер, патриотизм, воспитанный и выкованный в горниле боевых действий. Волевой, сильный духом.
Алексей Верещагин родился в Киеве, в семье инженера-кибернетика и сотрудницы Национального историко-культурного заповедника «София Киевская».