— Ну вот, Рузай, целая команда готова. Орлы прям, — Экзорцист ухмыльнулся. Я не разделял такого уж рьяного энтузиазма Экзорциста, так как понимал, что самое худшее будет впереди. И удары ВСУ по позициям Топоры будут не самой большой проблемой. Самое сложное будет совладать с собой, со своими внутренними страхами и определенной долей брезгливости.
Я вернулся на Соледар через несколько дней после того, как выполнил поручение Икара. Мы сидели под навесом, молча склонив головы над планом наших позиций. На столе стояла кружка кофе, которая манила, медленно испуская клубы ароматного пара. Я отпил глоток.
— Рузай, расскажи как будешь действовать?
Икар стряхнул пепел. Его взгляд буравил меня.
— Посмотрите, — я указал на линию позиций В. с переходом на Топоры. — У нас пятнадцать человек. Глупо идти всем вместе. Такое скопление точно привлечет внимание хохлов. Предлагаю разбить группу на подгруппы. Одна группа вытаскивает тела и несет их до определенной точки. Делает гнездо с двухсотыми. Вторая группа забирает тела из гнезда и несет их на другую точку, где ждет третья группа. Третья группа принимает двухсотых и относит их уже на точку эвакуации. То есть мы работаем конвейером. Грамотно, четко и быстро. — Все равно расстояние очень приличное.
— Конечно, приличное, никто ведь и не говорил, что будет легко, — вступил в разговор Рыжий. — Рузай правильно говорит. Это наиболее оптимальный вариант наших действий.
— Рузай, а ты привез перчатки, мешки? — спросил Икар.
— Конечно, все здесь, — я указал на «буханку», стоящую под навесом.
— Хорошо, тогда с Богом.
На следующий день группа эвакуации была доставлена на точку Кресты, откуда мы должны были начать свой путь. Мы шли медленно, периодически делая перебежки на открытых участках. Солнце жарило не на шутку. Бойцы пробирались сквозь заросли посадок, обливаясь потом. Ровные тропы сменялись траншеями окопов, наспех сооруженных блиндажей и нор. Через пару километров первая группа осела на точке эвакуации. Им была дана команда ждать первых двухсотых. Остальные десять человек двинулись дальше. Чем ближе мы подбирались к дальним позициям В., тем реже становилась лесополоса. Выжженная земля, с кучей воронок и голых стволов обугленных деревьев. Заработала артиллерия противника. Залп за залпом. Стодвадцатые снаряды рвались в несколько десятках метров от нас. Рассредоточившись, мы пережидали обстрел в окопе. Артиллерия стихла. Жужжащий звук ознаменовал приближение дронов. Коптеры зависли в паре метров от нас, паря и выслеживая движения на позиции. Это продолжалось не больше десяти минут. Наш отряд двинулся дальше. На позиции Ж 123 мы оставили группу из пяти человек. Обозначив место гнезда для двухсотых, мы пошли дальше. До Топоров оставалось не больше километра. Движение осложнялось открытой местностью, где-то около ста пятидесяти метров. Перебежками мы добрались до позиции Топор. Первое, что я отметил в глазах своих бойцов, был запредельный страх вперемешку с отчаянием. Один из эвакуационщиков судорожно хватал воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег. Мы спустились в окоп. В неестественных позах, замерших и уснувших навсегда, лежали наши мертвые собратья. Жаркие лучи солнца покрывали землю, каждый сантиметр. Трупный запах резко и убийственно ударил в ноздри. Я сдержал приступ рвоты, взяв себя в руки, чего не могу сказать о членах своей команды. Одного за другим ребят выворачивало наизнанку. Бледные лица, частично скованные страхом, уставились на меня.
— Рузай, посмотри, многих ведь на части разорвало.
— Я вижу, действуем по плану, так как планировали. Давай сюда мешки, — приказал я.
Черная накидь была расстелена на земле. Надев перчатки, мы принялись перетаскивать тела. Разложение настолько сильно поразило тела убитых, что при малейшей нагрузке, тяге, оно разваливалось на месте. Бережно мы упаковывали их в полиэтиленовые мешки. Там где это было невозможно, мы собирали частями тела. Первых двухсотых мы эвакуировали через несколько часов, после того, как прибыли на место. Небо было чистым. Где-то вдалеке работала артиллерия. Группа эвакуации эвакуировала тела до первой точки, так называемого гнезда, где вторая группа принималась за работу. Постепенно бойцы привыкали к запаху и специфике нашего задания. Я подбадривал каждого, понимая, какие усилия эти люди делают над собой. Христианские ценности, мораль, искренняя вера в святость нашей миссии придавала им сил, надежды и уверенности. Солнце постепенно уходило за горизонт. Воздух становился прохладнее. Становилось легче дышать. Каждый из членов эвакуационной команды был выжат, словно лимон. Первый день нашей миссии позволил эвакуировать семерых двухсотых. Мы справились без потерь, сработав четко и грамотно.