— Спустя тысячи лет, Горшечник нашел ритуал, который позволил ему призвать эмиссара Князя Демонов. Того, кто властен над всеми ночными кошмарами. Тот, кто обитает во тьме. Рожденный с первым страхом.
Все, кто были в отряде, осенили себя священными знаменами. Характерно, что почти у всех, они были разными. Различных верований и религий хватало даже в одном только Лидусе, не говоря уже обо всем Даанатане.
— И тогда, — продолжил Чин’Аме. — встав на перекрестке четырех дорог, Горшечник призвал древнего демона. Они говорили всю ночь, пока Повелитель Ночных Кошмаров не назвал свою цену. С начала времен он странствовал по снам людей и нелюдей, вселяя в них ужасы и страхи. Но, стоило пройти его времени, как все кошмары исчезали. И Повелитель попросил у Горшечника смастерить ему кувшин, в котором он сможет их спрятать. На том и разошлись.
Хаджар представил себе Хельмера, ходящего с кувшином и улыбка сама собой наползла ему на лицо.
— И Горшечник начал работу. Он продолжал её день и ночь. Неделю за неделей. Месяц за месяцем. Год за годом. В течении семи веков, неустанно, не прерываясь ни на секунду отдыха, он мастерил для демона вместилище его ночных кошмаров. И, наконец, по истечению семи веков, семи десятилетий и семи лет, он закончил свою работу. Вновь вызвал демона и передал ему изделий, а тот…
Отряд затаил дыхание. Даже Крыло Ворона заинтересованно слушал Чин’Аме.
— Ну, старик, не томи, — поторопил Том. — что сделал демон? Он отдал ему меч, способный убить бога, о котором они договорились?
Дракон же, выдержав натурально театральную паузу — в лучших традициях большой сцены, продолжил уже другой интонацией.
— Это не кувшин, — он явно пародировал Хельмера. И, разумеется, у него не получилось. Демон никогда не говорил таким грубым басом. — Это сфера, глупый ты человечишка! Наш договор не выполнен. Я забираю сферу, а ты оставайся здесь, глупец. Среди жалких смертных и вечной грязи! Ха! Как же я ненавижу ваше человеческое отродье!
— Что?! — хором крикнул отряд.
— Да, — кивнул старец. — вот с такими словами демон и исчез. А Горшечник вновь отправился на свои вечные поиски способа вернуть любимую.
Тишина, а затем взрыв криков:
— Что это за история такая!
— И в чем в ней смысл, старик?!
— Даже матери наших матерей, когда рассказывали свои легенды, всегда старались преподать нам урок. В чем урок этой истории?
— Только не говорите, что в том, чтобы не связываться демонами, достопочтенный старец. Это и так известно всем обитателям мира смертных.
Чин’Аме в ответ посмеивался и один лишь Хаджар хранил молчание.
Отличие духов, фейри, богов и демонов от людей в том, что они… неизменны. Они — константа. У них не может поменяться характер. Не может измениться мировоззрение.
Они такие, какие есть.
Постоянные.
И Хельмер тоже был постоянен… и он никак не мог поступить так, как было описано в истории. Может он и был демоном, но со своим, пусть и извращенным, кодексом чести.
Что-то в этой истории было не так.
Но что?
Хаджар, погрузившись в медитацию, слушал имя вокруг себя. Это было одновременно и привычно, в чем-то даже легко, но в то же время — необычно.
Необычно чувствовать ветер, как часть себя. Необычно вдыхать его легкими и не понимать, делаешь ли ты простой вздох, или пытаешься втянуть в себя все, что только находилось вокруг.
Скрип колес, биение чужих сердец, хруст снега, шипение воды в котелке, игривые щелчки поленьев, исчезающих в тихом, почти бесшумном, но тоже имеющим свой звук — танце рыжего пламени.
Все это было именем ветра. Каждой его изменчивой буквой, в бесчисленном множестве оных. И Хаджар все это слышал, понимал и мог произнести. Произнести быстрее, чем мать, которая пытается окликнуть по имени сына, уходящего из отчего дома.
И каким бы не оказалось длинным изменчивое имя ветра, Хаджар произносил его быстрее, чем требовалось его сердцу, чтобы сделать первое движения к одному единственному удару.
Доля мгновения, столь краткого, что птица не успевала взмахнуть крыльями, юноша — влюбиться, а весна — подойти к покоям своей прекрасной, но холодной матери — Зимы.
Хаджар схватился за сердце и, едва не упав в снег, оперся о дерево.
Имя ветра покинуло его тело и сознание.
— Отчет, — приказал Хаджар, с трудом удерживая сознание в этой реальности.
[
Желал… еще как желал, но…
Для подключения тренировочного режима, нейросети требовалось даже не 90, не 95, а все 100 процентов мощности. Так что Хаджар не мог сейчас позволить себе подобной роскоши.
До тех пор, пока не будет переработана и проанализирована вся библиотека Хищных Клинков, это оставалось первоочередной задачей.
Нет, положительно, Хаджару требовалось время. За прошедшие почти четыре десятка лет, он успел набраться просто невероятного количества сырой, дикой силы.
