Так вот Тао’Овенг несмотря на то, что происходил из высокогорного клана, пусть и небольшого, но, все же — высокогорного. А значит — знатного и с достатком.
Даже ему пришлось потратить состояние, эквивалентное двум каплям, чтобы преодолеть границу шестой тысячи ступеней. В день экзамена Тао’Овенга к границе шести тысяч смогли дойти только двести претендентов. Преодолели же её меньше четырех десятков.
— Высокое Небо, — выдохнул, по меркам драконов — юнец, когда фигура преодолела и границу шестой тысячи ступеней. Давление там было таково, что Повелителя развитой стадии немедленно бы уничтожило, не используй он артефакты, алхимию или не обладай достаточным пониманием хоть какого-нибудь Слова. Не обладания им в полной мере, а просто — понимания. — Может, все же, позовем Наставников? Он ведь даже шага не замедлил.
— Хватит, Тао’Овенг, — ониксовые глаза напарника вспыхнули азартом. — позвать старших мы всегда успеем, а вот… может сделаем ставку?
Второй стражник лишь отрицательно покачал головой.
— Ты ведь знаешь, что моя семья не так богата, как твоя. Так что я не могу принять это предложение.
— Ну ладно, ладно, — нетерпеливо запричитал сынок богатого клана из числа предгорных. Тот случай, когда незнатная семья смогла сколотить себе состояние на ведении дел с двуногими. Что, собственно, и не позволяло им подняться в горы и построить себе там дома. — Тогда, давай так, если он преодолеет седьмую тысячу, я отдам тебе свое месячное содержание.
Тао’Овенг слегка поперхнулся. Месячное содержание его приятеля обходилось в пять капель. Баснословная сумма, на которую можно было бы купить немало реагентов для пути развития, но… Шам-Кут предпочитал тратить его на вино и плотские утехи. И слухи, которые утверждали, что Шам-Кут побывал под каждой юбкой в окрестностях Волшебного Рассвета лишь… преуменьшали похождения гулены.
— Это самые легкие деньги, Шам-Кут, которые я получал в своей жизни, — усмехнулся Тао’Овенг. — чтобы пройти седьмую тысячу ступеней не в день экзамена, когда благовония довлеют слабее из-за количества проходящих по лестнице, нужно не только обладать силой Безымянного пиковой стадии, но и владеть Словом. Иначе дымчатые облака попросту развеют не только душу, но и тело идущего.
Пока Тао’Овенг говорил, глаза Шам-Кута все расширялись и расширялись. Он крепче сжимал свое копье — простенький артефакт, которым вряд ли можно было сражаться, но зато он служил идеальным сигнальным орудием.
— Вижу, ты про это забыл и…
— Зов…зови…
— Что?
— Зови Наставника! — закричал Шам-Кут и дрожащей рукой указал на фигуру впереди них. Вот только теперь она была не соткана из дыма благовоний, а стояла прямо на площадке, венчавшей собой Лестницу Рассвета.
Как… как такое было возможно?!
Только если… если…
Если визитер, оказавшись в облаках-дыма использовал технику перемещения. Но тогда… сколь чудовищной силой он должен был обладать?!
Тао’Овенг повернулся к Вратам Рассвета и, размахнувшись, метнул копье в небо, в надежде, что отзовется кто-то из достаточно могущественных Наставников.
— Ты кого-то позвал, да? — спросил странник.
Тао’Овенг, повернулся обратно, обратился к своей душе. Там он собрал силы и призвал на помощь два известных ему слова. И с их помощью он создал заклинание представшее в виде рычащего пса, чье тело — лава, а клыки — сталь.
Шам-Кут так же использовал два известных ему слова. Его заклинание явилось в реальность сорока парящими мечами из острых, как наточенная бритва, кленовых листьев, вытянутых на подобие широко меча.
Они оба смотрели на визитера так, будто никогда не видели низкородных драконов долины. А именно таковым — простым “смердом” и являлся визитер.
Это было понятное не столько по телу из бугрящихся мышц, что считалось для высокогорных аристократов уродством. И не по шрамам, оставленным многочисленными битвами. Не по простым хламидам, которые прикрывали лишь его ноги и правую половину торса, обнажая левую руку и грудь, на которой сверкала тьмой черная татуировка клана.
Не по массивному лицу воина в самом расцвете сил, резко контрастирующему с седыми волосами глубокого старика. Нет, все это можно было списать на последствия тех испытаний, которые воздвиг на пути дракона Безымянный Мир.
Нет, о низком происхождении визитера говорило совсем иное.
Его глаза не имели вертикального зрачка, а из волос не выглядывали рога. Такая простая человеческая форма могла принадлежать лишь рожденному в равнинах простолюдину, не знавшему с рождения простор Высокого Неба.
— Не может быть, — выдохнул Шам-Кут и указал на ножны у пояса странника. В них покоился меч с черной, как мокрый уголь, рукоятью. — это идущий по пути Оружия, а не Слова.
— Высокое небо, — выдохнул Тао’Овенг.
— Высокое небо, — выдохнул стражник, стоявший справа.
Хотя, учитывая, насколько он молодо выглядел и насколько коротки были рога, выглядывающие из-под гривы зеленоватых волос, то вряд ли перед Хаджаром стоял, на самом деле, кто-то с опытом и умениями.
