Что до потоков Реки Мира, которые, в прямом смысле слова, мял, будто гончар, Ши’Мин, то они были изменены так, чтобы дополнять заклинание. И, пусть ему удалось изменить их всего на несколько мгновений, этого было достаточно для заклинания.
Истинные слова сорвались с уст Ши’Мина и Хаджар ощутил на себе давление. Так, как если бы над ним зависла Ярость Смертного Неба и, направив на одного единственного человека весь арсенал артефактных орудий, приготовилась дать залп.
Хаджар посмотрел наверх.
На него стремительно падала ладонь. Из черного металла, покрытая золотыми письменами, сияющими пламенем и грозами, её запястье, как и запястье Ши’Мина гремело каменными браслетами.
Несколько истинных слов, слитых воедино, дополняли друг друга. Делали сильнее и целостнее.
Сама же ладонь, почти пятнадцать метров в длину и пять в длину, одним движением создавала давление воздуха достаточное, чтобы придавить землю и брусчатку вокруг Хаджара так, чтобы повторит свои очертания.
Но Хаджар бездействовал. Он ждал одного единственного сигнала.
И тот поступил лишь в тот момент, когда заклинание почти ударило по Хаджару.
[
Тао’Овенг старался как можно внимательнее следить за происходящим. Сжав медальон — подарок отца, артефакт, способный остановить, одноразово, заклинание даже из восьми истинных Слов или эквивалентную по силе технику, он наблюдал за Наставником Ши’Мином.
Не каждый день доведется посмотреть за тем, как один из настоящих магов истинных слов использует свою силу.
— Длань бесконечности, — восхищенно выдохнул Шам-Кут. — так вот, как она выглядит на самом деле.
Заклинание являлось достаточно распространенным среди тех учеников, кто владел четырьмя истинными словами. Но, поскольку, все они владели разными, то и заклинания у каждого тоже отличались.
Но вот вариант, призванный Ши’Мином… он был целостным. Оформленным. Могущественным. И, тем более, созданным всего за какие-то несколько мгновений. В то время как ученикам, порой, требовалась почти секунда, чтобы создать заклинание, которое не развалится через несколько ударов сердца.
И, разумеется, что от одного только давления Длани Бесконечности некий Хаджар из племени Северного Ветра не мог даже пошевелиться. Он так и стоял, задрав голову, смотря на то, как смерть неотвратимо мчится по его душу.
Так думал Тао’Овенг.
Во всяком случае — думал до тех пор, пока “гость” не обнажил меча. Обычный, классический, узкий длинный клинок. Только очень странного цвета. Черно-алый, будто кусок тьмы окропили кровью. А еще по его плоскости летела очерченная тонкими, едва заметными, синими линями птица Кецаль, рассекающая облака.
— Он действительно собирается использовать против заклинания истинных слов простую технику оружию, — Шам-Кут говорил это тоном, которым обычно насмехаются над дурачком, решившим, что у него получится, пробежать босиком по тонкому льду и не упасть при этом в воду. — этот гость уже покойник и…
И Шам-Кут оказался прав.
Когда визитер из простолюдинов с долин взмахнул своим красивым, но, почему-то, пугающим клинком, то… ничего не произошло. Длань Бесконечности, упав с неба, вонзилась в брусчатку.
Поднялось облако красной каменной пыли, а сама площадка ушла на несколько метров в глубину, приняв четкие очертания гигантской человеческой длани.
Выжить после прямого попадания заклинания из четырех Слов выполненного опытным магом ступени Безымянного (или Первобытного, если бы Ши’Мин пребывал в своей настоящей форме) попросту невозможно.
Только в том случае, если гость обладал драгоценными жизнеспасающими артефактами — как такой, что сейчас сжимал Тао’Овенг. Но вряд ли у простолюдина имелось нечто подобное в распоряжении. К примеру, стоимость сферы, сжатой в данный момент в пальцах ученика, равнялась шестнадцати каплям.
Такое богатство недоступно кому-то из простонарод…
— Не впечатляет, — прозвучало тихо и спокойно.
Изнутри ветра, как из двери, вышел все тот же гость. Трепыхались на ветру его простые одежды из какого-то неизвестного, но безумно простого и дешевого материала. А черно-кровавый клинок был приставлен к горлу шокированного Ши’Мина.
— Я ведь предупредил, что убью того, кто встанет на моем пути, — повторил жуткие слова простолюдин. Тао’Овенг почувствовал, как внутри тела гостя вскипает внутренняя энергия.
На теле Ши’Мина вспыхнуло несколько спасительных артефактов.
Время, казалось, застыло.
И единственное, что вернуло ему ход, стало появление того, перед кем Шам-Кут и Тао’Овенг мгновенно склонились на колени и опустили лбы на землю.
— Рад встрече, мой юный друг, — произнес радушно улыбающийся Чин’Аме.
— Благодарю, — Хаджар обеими руками поднял пиалу с чаем и, отсалютовав ею волшебнику Чин’Аме, отпил.
Нектар из цветов, которые не найдешь в семи империях, ударил ему в голову не хуже крепленой браги в те времена, когда он еще был простым практикующим.
