Сперва Мастер встретил луч лишь усмешкой, граничащей с насмешкой. Кого он видел перед собой? Верткого, скользкого практикующего стадии формирования — осколки. Для него сражение с таким “противником” уже само по себе было оскорблением.
Но чем ближе был луч, тем отчетливее Мастер ощущал ледяные пальцы смерти, сдавливающие его горло.
В последний момент он успел взмахнуть рукой. Два его черных клона встали перед ним и выставили вперед алебарды. Подобной защитой он останавливал разъяренного горного медведя начальных ступеней стадии вожака.
Луч врезался в первого клона. Свет, будто бы отраженный от стали, насквозь прошел сквозь черный туман. С громким хлопком первый клон исчез, а глаза Мастера слегка расширились.
С ревом он положил ладонь на спину второму клону, и тот будто бы сразу уплотнился. Настолько, что под его ногами треснул камень, а ветер больше не выдергивал из тела призрачные лоскуты. Все же, даже замедлившийся и потерявший силу после первого столкновения луч прошел и эту защиту.
Будто бы драконий клык, он насквозь пробил грудь клону.
Мастер вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли. В его правой ладони и плече зияло два кровавых отверстия. Руки ослабли, и алебарда с грохотом упала на землю, пуская вокруг себя паутинку из трещин.
Хаджар же вновь вернул меч в ножны. Опять приняв низкую стойку, в очередной раз занес ладонь над рукоятью. Полгода назад он смог освоить вторую из семи стоек техники “Легкого бриза”.
В те времена его знаний и умений не хватало даже на то, чтобы “понять” третью. Сейчас же он настолько приблизился к ее исполнению, что мог использовать упрощенную версию.
Первая стойка техники была разрушительна, но использовалась для массовых сражений. Вторая — защитная, которая не ослабляла вражеский удар, а перенаправляла его в другую сторону.
Третья же была предназначена лишь для одного — как можно быстрее пронзить врага. Сосредоточив всю силу и скорость в одной точке, выполнить всего один удар, который пронзит облака.
“Весенний ветер” — так ее назвал дракон Травес.
Мастер смотрел на то, как кружатся вихри силы вокруг Хаджара. Тот не мог использовать эту технику слишком часто и теперь собирал энергию для финального удара.
Толстяк выронил алебарду и рухнул на колени. У него не оставалось ни сил, ни желания продолжать схватку.
Он проиграл.
Проиграл простому практикующему стадии формирования. Никогда в жизни он не думал, что это в принципе возможно.
— Я заберу тебя с собой в бездну, генерал! — Мастер, заревев раненым зверем, изо всех сил вонзил руку себе в грудь.
С криком он выдернул из реберной клетки еще бьющееся сердце и впился в него зубами.
Солдаты и сам Хаджар смотрели на это со слегка приоткрытыми ртами. Ученики же секты закричали. Не просто от страха, а от леденящего душу ужаса. Такого, какое знакомо каждому человеку. Знакомо, возможно, не лично, а памятью предков. С тех времен, когда беззащитные люди, закутанные в шкуры, прятались по ночам в пещерах и ждали скорой смерти.
Именно этот ужас звучал в криках людей.
На последнем вздохе Мастер подарил Хаджару свою последнюю усмешку. Он рухнул на окрашенные в багровый камни. Надкушенное сердце выкатилось из его ладони. Но, вопреки любому здравому смыслу, оно постепенно просачивалось сквозь скалу.
Все ниже и ниже, и ниже.
До тех пор, пока окончательно не исчезло из виду.
— Что за…
Хаджар не успел договорить.
Задрожала земля, начавшаяся заходиться натуральными морскими волнами. Кто-то упал на колени, другие смогли удержаться. Хаджар же, воткнув меч в камни, неотрывно смотрел на то место, где исчезло сердце. Внезапно сквозь толщу камней пробилась огромная когтистая лапа.
Ученики секты как один упали на четвереньки и начали биться головой о камни.
— Великий Защитник, — причитали они. — Великий Защитник.
А из земли постепенно выбиралась исполинская фигура. Сперва показались передние лапы, покрытые изумрудно-золотой броней. Затем клыкастая кошачья морда. Стальные клыки отражали свет зимнего солнца. В черных глазах плескалась древняя ярость и жажда крови. Ветер трепал золотую шерсть, обнажая пластины красной брони, закрывающей часть черепа твари.
Три метра в холке, пять от морды до хвоста. Покрытый изумрудно-золотой броней, перед Хаджаром встал призванный Мастером защитник шестого павильона. Тигр, находившийся на стадии, явно превышающей вожака. Пусть и не такой высокой, как мать Азреи, но достаточно, чтобы одной лапой превратить половину его армии в кровавое воспоминание.
— Сера, бери Неро и уводи войска, — рычал Хаджар, не разрывая зрительного контакта с могучим тигром.
— Но…
— Быстрее!
Хаджар знал, что стоило ему отвести взгляд, и тварь бросится в атаку. Собственно, единственное, что мешало зверю сделать это сейчас — недавний сон. Все еще не окрепли его лапы, еще не налились силой мышцы. Зверь спал тысячи лет, и его разбудили лишь мгновение назад. Тот все еще находился во власти дремы.
Не обращая внимания на окружавших его солдат, Хаджар напрягся всем телом. Вздулись его жилы, заскрипели мышцы.
